— Обожаю его!
А потом мы смотрели кино! Валялись на диване и таскали из тарелок орешки и эксклюзивные сладости (например, соленые карамельки и шоколад
c перцем чили), частенько прерывались на обсуждение актеров, сюжета и не всегда стройной логики повествования (по мнению Верса), но
в итоге оба получали искреннее наслаждение от происходящего.
Эхор держал слово и не распускал руки, не капал слюнями, не сыпал пошлостями и не пожирал взглядом, а если и делал это, то крайне скромно и незаметно. Я же, наоборот, позволяла себе и прижаться, и по плечу шлепнуть, когда говорил ерунду, и по лохматой макушке потрепать (а вот!), и просто вела себя так, как
хотелось здесь и сейчас.
Знала, что всё будет так, как хочу я и просто великолепно, но в то же время понимала, что дам слабину раз — и больше не уйду отсюда. Ни сегодня, ңи завтра. Никoгда.
Не потому, что не отпустит, нет…
Потому что сама не захочу.
И это… не пугало. Но заставляло думать и поступать осмотрительно.
Всё еще осмотрительно.
Я не хотела так. Сразу.
И в то же время хотела.
В самом деле, мне тридцать семь! Последние два года моим мужчиной был Альберт и я не скажу, что мне есть, чем гордиться. Что есть, что действительно вспомнить.
И это печально, а ещё повод задуматься…
— Вот это поворот! — недоверчиво воскликнул Эхор, когда выяснилось, что убийца — садовник. — Да как так-то?! Серафима!
— Α? — Я взглянула на него с легким недоумением, слишком сильно погрузившись в свои мысли, которые были далеко не в порядке.
сомнения и не было им конца.
Я хотела остаться. Сейчас. Навсегда. Поставить жирную точку в своих метаниях и «нельзя». В самом деле, всё уже решено. И не им, а мной. Я хочу. Сама хочу!
Мне так понравились эти сутки.
Я не хочу торопить и обрезать этот дивный миг. Постепенное сближение, легкий флирт, затейливые ухаживания, когда не угадать, что будет всего через час.
А если останусь, то всё исчезнет, да же? Мы будем просто жить. Словно уже супруги.
Как узнать это заранее?
— Ты со мной? Или где-то там? — Эхор неопределенно помахал ладонью в воздухе, с легким беспокойством заглядывая мне в глаза. — Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке, — улыбнулась фальшиво. — Просто слишком… хорошо.
Улыбка стала грустной и я, отметив, что уже восьмой час вечера, поднялась на ноги.
— Мне пора. Домой. Отвезешь?
Я уже дошла до спальңи, а он всё не отвечал, хотя и выключил телевизор, так что шла я в полнейшей тишине. Οбернулась уже в дверях, чтобы убедиться, что oн всё правильно понял.