В симпатичном калейдоскопе преподавательницы и бывшего гувернантки Анастасия Александровна вынуждена держать сыгранный прицел на ученика Васильковой, чтобы спасти свою должность. Но жанрной волны не оставляет шансов на победу — идет как течет, подчиняясь законам справедливости, вызывающей смесь отчаяния и радости....
Но даты точной нет, лишь месяц указан, с которого сделка вступает в силу.
— И это месяц, в который погибла ваша мачеха?
Крис нахмурился:
— Так и есть.
— А не мог ли ваш отец подписать бумагу, когда он уже был под действием артефакта? Ведь возможно, что артефакт был помещен под половицу за неделю-две до гибели Нивеллы. Его магия уже начала сводить с ума отца, и он продал его, сам того не желая.
Магиар даже рот приоткрыл, когда до него дошел смысл моих слов.
— Но тогда выходит…
Он осекся, ошарашенно посмотрел на меня.
— Выходит, что Фредерик Иветто и был любовником моей мачехи, — выдавил он. — Проклятье!
— Но под письмом стоит подпись «Твой Р.»
— Рик. Фредерик — Рик. Обычно сокращают до Фред, но Нивелла любила необычные прозвища.
Мы смотрели друг на друга, пораженные догадками. Просто невероятно.
— Но как нам узнать, что это все правда? — спросил Кристиан.
— Нужно кое-что найти. Я не могу гарантировать, что это поможет, но шанс есть.
— И что же?
— Поэтический сборник, которого не хватает в библиотеке.
Мужчина задумался на минуту. Затем усмехнулся и сказал мне:
— Идемте.
Он даже схватил меня за руку, таща за собой. От его прикосновения у меня по коже мурашки пробежали. Кристиан так озадачен происходящим, что даже позабыл о всяких приличиях.
Мы вернулись в сад.
— Илли, иди сюда, — позвал Крис, когда мы подошли, и выпустил мою руку.
— Да? — девочка вприпрыжку подбежала. Ее платье было испачкано землей и травой, и я невольно покачала головой. Неприятно, но ругать не стану — она познает мир.
— Ну-ка, расскажи нам, что ты прячешь в своем шкафу на нижней полке.
Иллария прикусила губу и опустила глаза, Носком туфля поковыряла землю, шаркнула подошвой, стирая получившийся узор.
— Ничего.
— Не обманывай, Илли. Это важно, поэтому скажи правду. Я все равно знаю ответ.
— Книгу, — покраснела она.
— Какую книгу? — спросила я.
— Мамину. Она читала ее последней, и я забрала ее себе и спрятала. На память, чтобы никто больше ее не трогал.
— Как она называется?
— «Сборник любовной поэзии», — смутилась еще больше Иллария. — Но я не читала, честно! Я и читать то еще не умела!
— Верю, — кивнул Крис. — А там не было никакого письма? Может конверта или записки?
— Было, — кивнула девочка. — Листок бумаги. Он и сейчас там лежит.
Мы с Кристианом переглянулись.
— Спасибо, сестричка.
