В симпатичном калейдоскопе преподавательницы и бывшего гувернантки Анастасия Александровна вынуждена держать сыгранный прицел на ученика Васильковой, чтобы спасти свою должность. Но жанрной волны не оставляет шансов на победу — идет как течет, подчиняясь законам справедливости, вызывающей смесь отчаяния и радости....
Некромантия под строгим запретом, так что ее тоже ждет суровое наказание. К несчастью, из-за нерадивой жены сенатор Ровальд лишился своего поста.
— Поделом ему, — буркнул лорд. — Нечего суд подкупать было.
Побыв у нас еще немного и рассказав некоторые детали, констебль уехал.
— Что ж, надеюсь на этом наши злоключения заканчиваются, — сказал магиар Роберт. — Столько несчастий, пора бы уже и капельку радости.
— У нас будет ремонт в поместье, чем не радость? — ответил ему Кристиан. — Давно пора было все обновить.
— Ну не такими же жертвами, — фыркнул лорд.
Взрослые мужчины, через столько прошли, а все препираются. Я улыбнулась, глядя на них.
— Господа Ама… Эльтария, — подошел ко мне Эстебан.
— Да, милый?
— А помните, вы говорили, что покажете нам секретную книгу? Она сгорела, да?
Ох ты ж, я опять про нее забыла. Сейчас так просто и легко было бы соврать, сказать, что она уничтожена огнем, и закрыть этот вопрос навсегда. Но сколько можно лжи?
— Нет, она уцелела.
— Правда? — глаза мальчика загорелись.
— Не смотреть, а читать. В столице, когда со всем разберемся. Обещаю.
Эсти порывисто обнял меня, сминая юбки, и тут же убежал.
Я смотрела на суетящихся обитателей поместья, которые бегали туда-сюда, ища уцелевшее, собирая чемоданы. Я знала их не так долго, но какими же родными они мне стали. А главное, они смогли простить мне ложь.
Кармен, Изольда, Амалия, Нора… Я примерила столько имен, чтобы наконец-то понять, как же приятно слышать свое, родное имя — Эльтария.
Я невольно усмехнулась. Родное? Как звали меня на самом деле? Я не помню. Не помню абсолютно ничего о том, что было «до». Но это и неважно. Абсолютно не важно, что было в прошлом. Главное — сейчас.
А что будет завтра, мы еще увидим.
48"
"На следующий же день мы были уже в столице. Снова началась суета — разбор вещей, стаскивание чехлов с мебели, уборка. Уортеры не жили в столице никогда, предпочитая спокойствие северных земель. Пока Нивелла была еще жива, супруги изредка посещали светские мероприятия, но с появлением детей бывали в Нильваре все реже и реже.
Переезд еще на несколько дней отсрочил наше отплытие, и я начинала нервничать. Морозы становились все крепче, скоро лед окончательно скует залив и корабли перестанут ходить до весны.
Но Кристиан меня успокоил. Он в тот же день уехал из столичного поместья, а через час вернулся и сообщил мне:
— Я уже купил билеты на один из последних кораблей, что уходят в Тоаланию.
