Девушка, попавшая в тело бедной сироты с редким магическим даром, отказывается подчиняться судьбе. Вместо брака со старым графом она выбирает собственный путь, используя ум и хитрость, чтобы изменить жизнь и найти настоящую свободу среди интриг аристократического общества.
— Просто попробуй, — я положила ей руку на плечо, но девочка дернулась, сбрасывая ее. Я отступила на шаг назад. Если она против прикосновений, то я не стану настаивать.
— Бе… бо… бо… больша… шая река, — начала она, и я едва заметно покачала головой. — Те… кла из … из…. Я не знаю, что это за буква.
Она резко отодвинула от себя книгу и откинулась на спинку стула.
— Это буква «Ц». Большая река текла из центра Саргонды, — подсказала я ей. Значит, читаешь ты плохо?
— Вам виднее, — сказала Иллария себе под нос.
— Папа так и не научил тебя?
Она отрицательно мотнула головой.
— И не научит больше, — шепнул Эстебан. — Он сошел с ума…
— Заткнись! — рявкнула на него девочка. Она вскочила с места так, что стул упал с грохотом на пол, и кинулась прочь из библиотеки.
Мы проводили ее взглядами.
— Я могу идти тоже? — спросил Эстебан, когда шаги в коридоре стихли.
— Иди, — махнула рукой я.
Он ушел следом.
Я подняла стул. Устало присела на краешек стола. Задумалась."
"Иллария сложный ребенок, у нее как раз начинается подростковый период. С Эстебаном куда проще — он просто подражает своей сестре, как старшему родственнику. Единственному родственнику, что сейчас с ним рядом.
Но вот вопрос: почему к десяти годам Илли так и не научилась читать? Насколько я знала, в знатных семьях девочек учили основам грамоты при любом положении и достатке. Читать, писать, считать — минимум программы. А тут, получается, на ее воспитание все забили. Надо поговорить с экономкой.
Но сначала проверю, как дети.
Я вышла в коридор и увидела у дверей детской одну из служанок. Направилась к ней.
— Как она? — спросила Доротею.
— Пронеслась словно урган, — тихо ответила девушка. — Подожгла в гневе штору, но я быстро потушила. Хорошо, что полы в это время мыла, вода была в ведре. А потом она выгнала меня из комнаты, упала на кровать и стала рыдать.
— Еще плачет?
— Уснула.
— А Эстебан?
— Играет в солдатиков в своей комнате.
Что ж, значит, все более-менее в порядке. Если не считать абсолютно нестабильного ребенка-элементалиста с даром огня. Надеюсь, мы не сгорим от очередного ее приступа гнева.
Я оставила служанку и спустилась на первый этаж. То, что открывалось по крупице об этой семье мне совершенно не нравилось. Я хочу ответов, и как можно скорее и подробнее.
Мне нужна Летисия.
16.1
Я нашла экономку на первом этаже в кладовой, где хранилось постельное белье. Она и Диона гладили простыни и пододеяльники чугунным утюгом.
