Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
— He заткнусь! Я не стану отвечать тебе, Уоррен Андерсон, до тех пор, пока здесь Клинтон. Или ты сейчас остановишься, или… — она схватила тяжелую вазу с письменного стола, — или я запущу этим в тебя!
И Уоррен остановился — то ли в изумлении оттого, что сестра позволила ему возразить, чего не случалось никогда в жизни, то ли он решил, что она и в самом деле запустит в него вазой. Остановился и Клинтон. На их лицах изобразилось подобие тревоги.
— Поставь на место вазу, Джорджи, — тихо проговорил Клинтон.
— Он, должно быть, так не считает, — возразила Джорджина.
— Почему же, — так же тихо произнес Уоррен, — считаю.
— Боже мой, Джорджи! — вмешался Бойд. — Ты бы знала, какой переполох ты здесь учинила! Выслушай Клинтона, ладно?
Дрю посмотрел на побелевшее лицо младшего брата, на две напряженные спины перед ним, на сестру, продолжавшую сжимать в руке вазу, о ценности которой сейчас упомянул Клинтон, и внезапно расхохотался.
— Ну ты ловко обтяпала дело, будь я проклят! — не без восхищения проговорил он между приступами смеха.
Джорджина едва удостоила его взглядом.
— Мне сейчас не до смеха, Дрю, — сказала она и затем добавила: — А что я такое сделала?
— Ты их связала по рукам и ногам. Уж теперь-то они точно тебя выслушают.
Джорджина перевела взгляд на старшего брата.
— Это правда, Клинтон?
До этого Клинтон размышлял, какой подход применить к сестре — суровое наказание или деликатное увещевание.
— Да, я готов выслушать, если ты…
— Никаких если, — оборвала она брата. — Да или нет?
— Черт побери, Джорджина! — взорвался Уоррен. — Дай мне по крайней мере эту…
— Заткнись, Уоррен, — зашипел Клинтон, — пока ты не напугал Джорджи и она не уронила вазу. — И затем повернул голову к сестре: — Ты, видно, Джорджи, не понимаешь, что натворила.
Но Джорджина не слушала брата — она смотрела в это время на вазу. У нее невольно вырвался вздох восхищения, ибо подобной красоты она никогда раньше не видела.
Джорджина совсем уж было поставила вазу на стол, но общий вздох облегчения, который она услышала, заставил ее в последний момент изменить решение.
