Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
Джорджина посмотрела на Дрю, пытаясь понять, собирается ли он совершить глупость и тоже ввязаться в эту драку.
— Должен сказать, капитан Мэлори, что вы сказали о себе «довольно искусен», но это слишком мягко сказано. Может быть, нам пустить в ход, пистолеты?
— Ради Бога! Но опять должен предупредить вас…
— Не продолжайте. «Довольно искусны в этом», не так ли?
Джеймс рассмеялся, услышав, каким кислым тоном произнес эту фразу Дрю.
— Более того, дорогой мальчик. Могу сказать, что в моем активе четырнадцать побед и ни одного поражения.
— Тогда продолжим. Воспользуюсь тем, что вы устали.
— О черт, не могу поверить! — воскликнул Бойд, вызвав раздражение у Дрю.
— Отойди, братишка, — приказал Дрю. — Ты уже использовал свой шанс.
— Да постой ты, олух! Я сейчас вспомнил, где видел его раньше! Ты не узнаешь его, Томас? Вообрази его с бородой…
— О Господи! — удивленно проговорил Томас. — Никак это тот чертов пират Хоук, после встречи с которым я еле дотянул до порта?
— Ага, и он уплыл с моим грузом во время первого плавания на «Океане».
— Ты уверен? — спросил Клинтон.
— Ради Бога, Клинтон, — вмешалась Джорджина. — Да неужто ты всерьез принимаешь их болтовню? Пират?! Да он английский лорд, виконт…
— Из Райдинга, — подсказал Джеймс.
— Спасибо, — автоматически поблагодарила она и продолжила: — Обвинять его в том, что он пират, так же смешно, как…
— Я пират-джентльмен, любовь моя, с твоего позволения. И притом сам списавший себя на берег.
На сей раз она его не поблагодарила. Этот человек определенно был безумцем. Иначе как объяснить его признание, которого вполне достаточно, чтобы все ее братья одновременно набросились на него?
Джорджина увидела, как все повалились на пол, и образовалась гора движущихся ног и рук. Она повернулась к Томасу, который все еще крепко держал ее за плечи, словно она настолько глупа, что бросится в эту груду тел.
— Ты должен их остановить, Томас! Она не знала, насколько отчаянно прозвучал призыв.
— Это тот человек, по которому ты плачешь, Джорджи? — тихо спросил Томас. — Тот самый, кто…
— Был, но теперь нет! — в сердцах воскликнула Джорджина.
