Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
Одно слово: он был англичанином — какие еще нужны объяснения?
— Куда мы доберемся быстрее? И какими обязанностями я пренебрегаю? Может, тебе напомнить, что я больше не юнга?
— Я отлично знаю, кто ты такая, дорогая девочка. И хотя я не могу сказать ничего доброго о браке, он все же имеет одно маленькое преимущество, которое даже я не стану отрицать.
Ей понадобилось не менее пяти секунд, чтобы осознать смысл сказанного.
— Ты сошел с ума или это у тебя старческое? Я слышала четко и ясно, когда ты сказал мне и всему судну, что ты не касаешься меня! У меня наверняка найдутся свидетели!
— Вся команда?
— Ты сказал это достаточно громко!
— Так я лгал.
— Ах так? Ты лгал? В таком случае у меня есть для тебя новость…
— Знаешь, Джордж, у тебя есть склонность выставлять напоказ грязное белье…
— Я сделаю даже больше, дурак безмозглый! — Услышав позади смешки и хихиканье, Джорджина понизила голос до шепота: — Только попробуй… Так и знай: только попробуй — и увидишь, что потом будет.
— Звучит интригующе, но уверяю тебя, что интриговать сейчас совершенно излишне.
Джорджина хорошо поняла; что он имеет в виду. Она вдруг почувствовала, как у нее предательски заныло между ног, хотя она сейчас совсем не хотела иметь дела с ним. Зачем он это делает? Они провели в море неделю, и в течение всего этого времени он лишь изредка бросал на нее неприветливые, мрачные взгляды, а чаще вообще не замечал ее. Но вот сегодня затеял этот спор в каюте, спровоцировал ее нарушить обет молчания. Если он хочет, чтобы она признала себя побежденной, то он близок к успеху.
Прежде чем начать спускаться по трапу, Джеймс перехватил по-другому Джорджину, хотя и в этом положении она чувствовала себя также беспомощной. Ее уже не на шутку злило, что она ничего не может поделать, что его гнев куда-то испарился, в то время как ее раздражение нарастает.
— Зачем ты это делаешь, Джеймс? — приглушенным, но негодующим голосом спросила она. — Объясни мне, пожалуйста.
В новом положении она могла смотреть ему в лицо.
— Не ищи какого-то тайного смысла, любовь моя. Мои мотивы просты и естественны. Тот страстный гнев, который мы изливаем друг на друга, заставил меня испытать… тошноту.
— Ну что же, — сказала она, закрывая глаза, чтобы защититься от его пронзительного взгляда. — Надеюсь, тебя вырвет.
Ее сотряс громкий смех Джеймса.
— Знаешь, я совсем не это имел в виду.
