Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
Его бедра прижались к ее животу, его грудь раздражала ей соски, которые превратились в твердые горошины, а его губы накрыли ей рот, не позволяя выражать протест. Да о каком протесте могла идти речь? Джорджина пошла навстречу желанию Джеймса в тот же миг, когда ощутила прикосновение его тела.
Отдаваясь ласке, она успела, задыхаясь, сказать:
— А как же быть с родней, которую я должна встретить?
— Черт с ними, — пробормотал, тяжело дыша, Джеймс. — Это важнее."
"Джеймс просунул бедро между ее ног, его ладони сжали ей ягодицы и оторвали от пола.
— Я думал, что парень меня разыгрывает, но вижу, что это не так.
Джеймс поднял голову и в полном смысле слова зарычал:
— Черт тебя побери, Тони, ты выбрал дьявольски неудачное время для визита!
Джорджина встала на ноги, хотя они дрожали и плохо ее слушались.
Джорджина помнила Энтони с того вечера в таверне. Тогда он ей показался и остался таким в памяти, красивым голубоглазым дьяволом. Пока она не заметила Джеймса. Впрочем, Энтони и сейчас был неправдоподобно красив. И когда Джорджина сказала Джеймсу, что его сын больше похож на брата, она сделала это не только в пику мужу, но и потому, что Джереми и в самом деле казался более молодой копией Энтони.
А что, интересно, подумал о ней Энтони, после того как бросил в ее сторону беглый взгляд?
Если закрыть ей один глаз повязкой, то она вполне могла сойти сейчас за пирата: босая, в белой распущенной рубашке мужа, которую Джеймс успел расшнуровать чуть ли не донизу, с широким его же поясом, затянутым поверх рубашки, и в собственных бриджах в обтяжку.
Джорджина была шокирована тем, что ее застали в подобном наряде, да еще в столь деликатной позе, хотя случилось это не по ее вине.
