Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
— Успокойся, Джеймс, — попыталась урезонить его Рослин, сама подавляя невольную улыбку. — Ты сам понимаешь, что это сказано для красного словца, — принудили. — И, повернувшись к мужу, строго добавила: — Прекрати, Энтони. В этом нет ничего смешного.
— Ну… конечно… нет… — между приступами хохота произнес Энтони. — Сколько их было, Джеймс? Трое? Четверо?
Джеймс бросил злой взгляд на Джорджииу, словно ожидая ответа.
Джорджина ответила ему не менее яростным взглядом, после чего сказала:
— Если тебя интересует, сколько у меня братьев, скажу: их всего пятеро.
— О Господи! — Энтони притворно вздохнул. — Ты, конечно, пытался удрать… Выражаю тебе свое сочувствие."
"— Черта с два! — рявкнул Джеймс и опять двинулся к Энтони.
Снова вмешалась Рослин, на сей раз схватив мужа за руку.
— Ты можешь наконец остановиться? — предостерегающе сказала она, подталкивая Энтони к дверям.
— Я только начал! — запротестовал он, но, мельком взглянув на Джеймса, тут же поправился; — А вообще ты права, дорогая, в самом деле права.
Едва Рослин с мужем оказались за дверью, как Энтони снова расхохотался, услышав доносившиеся из комнаты приглушенные проклятия.
Рослин бросила на него сердитый взгляд.
— Ты не должен был этого делать.
— Знаю, — хмыкнул Энтони.
— Он может тебе этого не простить.
— Тоже знаю. — Он растянул рот в улыбке.
Рослин щелкнула языком.
— Похоже, ты ничуть не раскаиваешься.
— Ни капельки! — Он снова хмыкнул. — Черт возьми, я забыл поздравить его.
Рослин изо всех сил дернула его за руку.
— Только посмей! Я хочу, чтобы ты все-таки сохранил голову на плечах.
Внезапно Энтони прижал Рослин к стене. Он явно потерял интерес к Джеймсу.
— Хочешь?
— Прекрати, Энтони! — Рослин засмеялась, делая вид, что пытается отвернуть губы от его рта. — Ты неисправимый!
— Просто я люблю, — хрипло проговорил он. — А влюбленные все неисправимые.
Она вздохнула, когда Энтони прикусил ей ухо.
— Ну, если так… наша комната как раз под этим залом.
Глава 41
— Боже мой! — ахнул Энтони, когда на следующее утро Джеймс и Джорджина появились в столовой. — Как это я не заметил, что ты обзавелся такой очаровательной вещицей, Джеймс?
— Потому что ты был озабочен тем, как бы раздразнить меня, — ответил Джеймс. — И не начинай снова. Благодари Бога, что я прекрасно провел время после твоего ухода.
Джорджина вспыхнула.
