Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
Что они, в конце концов, могут сделать? Джордж — моя жена. Они сами позаботились об этом.
Энтони хмыкнул, отказываясь верить своим ушам.
— Теперь тебе уже легче произносить это противное слово?
— Какое слово?
— Жена.
— Пошел к черту!
Глава 46
Джорджина была не в силах поверить в это: он запер ее в каюте. И как она ни барабанила в течение всей ночи в дверь, никто не пришел. И даже утром ее игнорировали. Как мог Уоррен поступить с ней таким образом? И это после того, как она вопреки воле мужа решила успокоить его в отношении своего пребывания здесь!
Лучше бы она не слышала вчера его голоса, когда он в зале кричал на Джеймса.
Однако, едва подбежав к лестнице, она услышала, что Джеймс не позволяет Уоррену увидеть ее. Джорджина поняла, что еще больше разозлит мужа, если спустится вниз. Поэтому она решила пойти на хитрость — выскочить через черный ход и дождаться, когда Уоррен выйдет из дома. А в том, что он выйдет, Джорджина нисколько не сомневалась. Джеймс наотрез отказал ему в свидании с ней.
Джорджина ожидала Уоррена у выходной двери и ошеломила брата своим появлением, когда тот пулей вылетел на улицу. Она хотела его успокоить и сказать, что у нее все хорошо, что о ней не следует беспокоиться. Джорджина никак не ожидала, что Уоррен затолкает се в свой экипаж и увезет с собой. Проклятие, почему Джеймс не додумался запереть ее в комнате? Тогда она не оказалась бы сейчас здесь, на судне Уоррена, не пребывала бы в панике оттого, что он намеревается отвезти ее домой — но не к Джеймсу, а в Коннектикут! Уоррен был совершенно глух к ее протестам и заверениям в том, что она не желает туда ехать.
"К счастью, в этом она ошибалась, и когда открылась дверь и на пороге появился Томас, первые ее слова были: «Слава Богу!» Ибо это был единственный из братьев, который не позволял эмоциям брать верх над рассудком.
— Я тоже говорю «Слава Богу», дорогая сестренка, — проговорил Томас, раскрывая руки для объятий.
— Но я имею в виду… — Джорджина откинула голову назад и спросила: — Ты знаешь, что Уоррен запер меня?
— Он сказал вечером об этом, когда вернулся в отель и рассказал нам обо всем, что произошло в доме Мэлори.
Джорджина отпрянула от брата.
— Ты хочешь сказать, что вы сознательно оставили меня взаперти на всю ночь?
— Успокойся, дорогая.
