Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
Сколько раз ее братья проделывали друг с другом то же самое. Впрочем, доставалось от братьев и ей: то вместо горячего шоколада в своей чашке она обнаруживала ром, то ленточки ее чепчика оказывались завязанными каким-то немыслимым узлом, то ее панталоны развевались на флюгере или, хуже того, на мачте судна другого брата, чтобы невозможно было найти виновника проделки. Похоже, озорники-братья существовали повсеместно, а не только в Коннектикуте.
— Я вам сочувствую, капитан. Братья могут быть такими несносными.
— Именно.
Она услыхала иронические нотки в его голосе, как если бы он счел ее замечание претенциозным, каковым оно в общем-то и было для двенадцатилетнего мальчишки. Ей надо основательно обдумывать все, что она собирается произнести. Ни в коем случае ни на минуту нельзя забывать, что ее поведение должно соответствовать поведению мальчишки. Но это было так нелегко — постоянно помнить об этом, тем более когда она окончательно пришла к выводу, что капитан говорит с английским акцентом.
Размышляя об этом, она услыхала слова капитана:"
"— Представься и позволь мне взглянуть на тебя. Вот так. Две вещи сразу. Впрочем, акцент может быть искусственным. В конце концов какое-то время он провел в Англии. Она заставила ноги оторваться от пола, обогнула стол и приблизилась к темной фигуре настолько, что в поле ее зрения оказались ботфорты.
— Выйди из моей тени, — продолжал руководить ее действиями капитан. — Встань чуть влево к свету. Вот так получше. — И внезапно спросил: — Ты что, нервничаешь?
— Это моя первая работа, сэр.
— И вполне понятно, что ты не хотел бы испортить первое впечатление о себе… Расслабься, мой мальчик… Я не откусываю головы младенцам. Только взрослым.
Это ради нее он позволил себе столь несерьезный тон?
— Рад слышать.
О Боже, с ее стороны это звучит довольно развязно. Следи за своим дурацким языком, Джорджи!
— Мой ковер настолько привлекателен?
— Сэр?
— Я вижу, ты не можешь оторвать от него глаз.
