Автор
В мрачном Лондоне начала 19 века, Джорджина Андерсон прячет от беспробудной тараканьей бурмы, выстреливая редиску по щелям. В воздухе пьянящие ароматы старых книг и воняющейся мочой дороги создают неповторимую атмосферу. Этот мир не для слабаков — Джорджина Андерсон знает, как уцелеть в диких руках этого заурядного города....
бесчувственный, чтобы продолжать пользоваться тем, от чего я болею. Я увижусь с вами сегодня вечером… Либо завтра с утра, — уточнила она, взглянув на солнце, которое висело низко над горизонтом.
— Обещаешь, что не сделаешь ничего такого, за что тебя можно наказать?
Если бы он знал, каким наказанием ей пригрозили, он не стал бы задавать подобного вопроса.
— Обещаю.
Джорджина не кривила душой. Если одеколон, которым пользовался капитан, действительно был причиной ее тошноты, почему бы не сказать ему об этом?
Джорджина натолкнулась на капитана уже на нижней палубе.
— Ага, — проговорил Джеймс Мэлори, заметив гримасу. — Ты прочитал мои мысли, Джордж.
— Не понял, капитан.
— Я обратил внимание на выражение твоего лица. Ты предугадал, у меня есть претензии к тому, что ты не принимаешь ванну.
Лицо Джорджины вспыхнуло от возмущения.
— Как вы смеете…
— Успокойся, Джордж. Думаешь, я не знаю, что мальчишки твоего возраста смотрят на купание как на ужасную пытку? Я ведь сам был мальчишкой.
— Не по своему желанию! — перебила его Джорджина.
— Как бы там ни было, я придерживаюсь определенных норм, касающихся чистоты или по меньшей мере запахов."
"Он для наглядности пошевелил ноздрями. Не будь Джорджина так разгневана, она наверняка разразилась бы сейчас смехом. Он находит ее запах неприятным? Вот она, ирония судьбы! А может, в том торжество справедливости, что он тоже испытывает неприятные ощущения?
Между тем капитан продолжал:
— А поскольку ты не предпринял ни единой попытки подняться до моих норм…
— Я хочу, чтобы вы знали…
— Не перебивай меня, Джордж, — непререкаемым тоном сказал капитан.
Джорджина открыла было рот, чтобы выразить протест против подобного произвола, но, увидев высоко поднятую бровь капитана, вспомнила, что это приказ.
— Да, сэр, — произнесла она, постаравшись вложить в слово «сэр» как можно больше презрения.
Джеймс хмуро смотрел ей вслед, прикидывая, не допустил ли он сейчас колоссальной ошибки. Он оказывал ей услугу и в то же время давал ей понять, что она имеет право на то, чтобы уединиться.
