Автор
Милашка на вираже — это юмористический роман о двух недоразумениях, которые превращаются в мелодраму. В нем рассказывается о том, как обычный брак оказывается втянутым в кривизну шуток и загадок, заставляющих даже самых спокойных супругов смеяться и задумываться над своим существом и отношениями....
– Ты просто завидуешь, что гениальное изобретение создано мной, а не тобой.
Степан положил руку мне на плечо. Я выдохнула. Не стоит объяснять Жоржу, что он идиот.
Тетя Лида тоже перевела дух.
– Какая еда предлагалась?
– Проще некуда, – засмеялся Жорик, – котлета с картошкой, все посыпано сыром и добавлен кетчуп. Никакой экзотики! Все наше родное, привычное.
Меня опять охватило негодование.
– Круглая, мягкая, сладкая, ароматная. И это котлета?
– Что же еще? – хмыкнул Жорик.
– Мясо несладкое! – возразила я.
Племянник прищурился.
– Оно кислое?
– Нет, – ответила вместо меня тетя Лида, – только если оно испорчено.
Жорик потер руки.
– Мамаша целует своего ребенка и приговаривает: «Ах ты мой сладенький, такой сладенький, что съесть тебя хочется». Она что, каннибалка? Решила сожрать малыша?
Глупость вопроса зашкаливала за все рамки.
– Конечно, нет, – снова поддержала беседу Лидия Федоровна, – это нежности. Не всякие выражения нужно понимать буквально. Порой восклицаешь в сердцах: «Как ты мне надоел! Чтоб тебе провалиться».
Жорик склонил голову к плечу.
– Вот и в песне тарелки всего лишь образные выражения.
Я непонятно зачем ввязалась в спор.
– Тарелка задавала загадку. В этом случае каждое слово важно.
– Ты подписал контракт на производство этой посуды? – спросил Степан. – У меня есть еще одно предложение по твоему бизнесу.
В глазах Жорика вспыхнул огонь.
– Какое?
– Возьми тарелку и отправляйся с ней в офис к тем, кто торгует туалетной бумагой, – сказал мой муж, – предложи им альянс.
Глава тридцать восьмая
Утром, когда я умывалась, прилетело сообщение от Попова. «Аэлиты Кробченкиной нет». В ту же секунду трубка затрезвонила. Я подавилась зубной пастой и ответила:
– Привет.
Андрей завел светскую беседу.
– Как дела?
– Переходи сразу к делу, – велела я.
Попов вздохнул.
– Трудно с тобой.
