Автор
Милашка на вираже — это юмористический роман о двух недоразумениях, которые превращаются в мелодраму. В нем рассказывается о том, как обычный брак оказывается втянутым в кривизну шуток и загадок, заставляющих даже самых спокойных супругов смеяться и задумываться над своим существом и отношениями....
Глава тридцать первая
– Вилка, ты не меняешься, – улыбнулся Кирилл, – иногда вижу тебя по телику и переполняюсь гордостью: знаю знаменитость!
– До звезды мне далеко, – засмеялась я, – Арина Виолова подзвездок последней категории. А в телевизоре сегодня может почти каждый появиться.
– Меня туда не пригласят, – произнес Кирилл.
– Почему? – удивилась я. – Запишись на сайте любимой программы в зрители, будешь сидеть в студии, будешь хлопать и улюлюкать по приказу редактора, увидишь изнанку процесса съемок. Вот только оно тебе надо?
– Никогда, – рассмеялся Кирилл, – не люблю публичность.
Степан вынул связку.
– Понимаю, вопрос идиотский. Но вдруг ты подскажешь, где находится замок? На имя заказчика не надеюсь, ты его не назовешь!
Кирилл взял связку.
– Ты же знаешь, мастер делает замок и ключ, вручает клиенту и получает оплату. Занавес! Остальное личная тайна клиента. Ни мне, ни отцу никогда не сообщали, в каком месте что-то спрятано. А если кто и решит пооткровенничать, то я слушать не стану. Меньше знаешь – крепче спишь.
– Но кое-что можно понять, глядя на ключи? – предположила я. – В противном случае ты бы нас не пригласил.
– Правильно, – согласился хозяин, – на фото не очень понятно, но я сообразил. Видишь, здесь бороздка?
– Бороздка? – повторил Степан. – Это просто царапина!
– На офнере ничего просто так не бывает, – остановил его Кирилл, – каждая, даже самая незначительная деталь несет информацию. Отметина свидетельствует, что это ключ от ячейки.
Настал мой черед изумляться.
– Банковской?
– Вроде того, но нет, – произнес загадочную фразу Маркин.
– А-а-а, – протянул Степан, – так ты ваххунд! Не знал!
Кирилл положил ключи на стол.
– Нет, я сам этим не занимаюсь. Это был бизнес отца. После его смерти я некоторое время работал ваххундом. Те, кто моим родителем пользовался, знали, что я его сын, и полностью мне доверяли. А новеньких я не брал.
– Ты знатно шифровался, – похвалил Степан."
"– Ага, – улыбнулся друг детства, – весь двор думал, что я – Николай Кириллович. Я боялся, что кто-то пронюхает, чем я занимаюсь, донесет в милицию.
