Автор
Светло-серые комнаты блестят от переливающегося лака, каждый штрих масла кажется последним шагом в тайной игре Эмилии. Страсть к тонким мелочам и жгучее желание вырваться наружу окутывают её обстановкой. В этой книге "Миллер: Спрячься, если сможешь" автор разыгрывает читателя в игре самоопознания, где каждое слово и действие пронизаны тонким дыханием фантазии Эмилии....
— процедила я сквозь зубы, лишь бы только он перестал меня терроризировать."
"Я закинула ноги на сидение, положила голову на колени. По щекам покатилась горячая слеза, она спадала на колени, обжигала, делала больно. Внутренности содрогались, органы будто кто-то переставлял, настолько мне не была приятна его компания. И не только его, Фред пугал меня своим молчанием, от него можно ожидать чего угодно. Он точно не оставит без внимания пулю, которую я ему засадила в бункере. Найдет способ отомстить, а иначе зачем он здесь? И как они вообще нашли друг друга?
Город оставался позади, огоньки из окон домов становились расплывчатыми, в скоро времени и вовсе исчезли.
Фред включил веселую песню, пел под неё, ерзал на сидении. Тима же переписывался в телефоне.
В моей голове возникла мысль выкрасть его телефон и написать Мёрфи, но сейчас это сделать не предоставляется возможности. Надо выждать. Немного совсем.
— Приехали, малышка. — как противно слышать ласковые слова от него.
Я вышла из машины, почувствовала почву под ногами и холодный ветер.
— Зачем мы здесь? — я обернулась на них, Фред тут же засмеялся.
— Ради всего святого, скажи ей ты, мне смешно. — он сел обратно в машину. — Как закончишь, разбуди меня.
Что закончит?
Я точно выглядела как жалкая, загнанная овечка. На лице Тимы не было ни капли эмоций, он сжал моё запястье и потащил вниз по крутому спуску. Я завизжала, ноги скользили по траве, тело поддавалось вперед, один неверный шаг или потеря равновесия и я кубарем покачусь.
— Зачем мы тут!? — повторяю вопрос.
Ведь совсем недавно мы приезжали сюда веселой компанией, разжигали костер, вокруг него сидели с гитарой, а теперь Тима принудительно тащит меня за руку.
Речка жужжала, на ней образовались волны от ветра. Моя куртка не спасала от холода, я дрожала, но больше от страха.
— Тут он тебя трахал? — он встал на то место, где до сих пор была примята трава. — Здесь, я тебя спрашиваю!?
— Тим, послушай! — но он поднял руку, заставив меня замолчать.
— Тс.. Я видел своими глазами, как ты сидела на нём сверху. Тебе понравилось? Тебе нравилось, как он входил? — Тима выпускал своего внутреннего зверя, разгорался внутри, сам себя злил. — Сука, не молчи! — он ударил кулаком в дерево, я вздрогнула, закусив щеки внутри до крови. — Ты так и не поняла, кто он такой, да?
— Кто?
— Он людей на куски может порезать, Эмилия. А ты его называешь «Дорогой, любимый».
