Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
— Куда, ненормальная?! Лежать! — повторил Колян и попытался снова подгрести меня под себя.
Я растрогалась:
— Кыся, ты закрываешь меня собой от пули?
— А чем еще тебя закрывать? На мне пижама, а не бронежилет!
— Там не снайпер, а Боря! — Я кивнула на окно. — Мы с ним давно договорились: если вдруг нет связи по телефону, сигналить лазерной указкой в окно.
— Твою мать! — Колян скатился с меня и остался обессиленно лежать на полу на манер прикроватного коврика. — Вернее, вашу с Борей! Не могли придумать что-то получше?
— Что? — Мне и правда стало интересно.
— Редкий случай, когда я солидарен с соседями, — проворчал муж и тоже поднялся, чтобы присоединиться ко мне у подоконника.
В четыре руки мы подняли шторы, как белые флаги. Острый красный луч немедленно попал мне в глаз, я зажмурилась и выругалась:
— Блин, Боря, вот ты Тиль Уленшпигель!
Но Боря меня не слышал — он помещался на своем балконе в доме напротив, нас разделяли полсотни метров двора и почти тридцать лет жизненного опыта.
У Бори была другая задумка, он предлагал использовать пейнтбольные ружья с шариками, заряженными записками. Способ показался мне интересным, но ограниченно годным в условиях северного климата: тут ведь окна вечно закрыты, пулять в них — разориться на услугах стекольщика.
Я взяла с подоконника специально оставленную там лазерную указку, включила ее и направила на плохо различимую фигуру на балконе. Кажется, тоже попала в глаз: фигура напротив дернулась и нырнула за ограждение, прячась от ответного лазерного огня.
— Дай я! — Колян вырвал у меня указку и зачиркал ею, как пьяный джедай табельным световым мечом.
Я прикинула, сколько людей в доме напротив в этот момент повалилось на пол и залегло в укрытия, и испугалась, что кто-нибудь вызовет полицию.
Над ограждением Бориного балкона белыми флажками поднялись две руки. Колян еще немного мстительно почиркал по ним красным лучом, потом выключил карающее пламя, вернул мне указку, зевнул, объявил:
— Если войне миров конец, я еще немного посплю, не возражаешь? — И, не отходя от подоконника, бухнулся в кровать.
