Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
— Мя-а! — первым ответил кот, сел в позу «Верный Джульбарс на охране границы» и уставился на тетушку взглядом, полным преданности.
— Мясо из борща, — развернула лаконичный кошачий ответ Ирка. — Я не дала ему телятину, но курицу он уже слопал.
Мы с подругой родом с Кубани и умеем готовить правильный борщ. В идеале в нем должно быть два вида мяса, которое нужно варить поочередно и… Но не буду уподобляться Марфиньке с ее художественной декламацией рецептов для примуса.
— Воля, ты же знаешь: коту нельзя есть слишком много человеческой еды, — напомнила тетушка зверю.
— Мо-о, — скандальным голосом молвил кот, хлестнул хвостом и в два прыжка ускакал наверх — в светлицу, а потом, судя по скрипу форточки, за окно — на крышу.
— Можете сами есть свой сухой корм, — машинально перевела я с кошачьего на человеческий и покачала головой. — Однако разбаловали мы животное!
— Ничего, нагуляется — слопает и корм, — рассудила Ирка и переместилась к плите. — Все будут борщ, я наливаю?
Бум! Входная дверь содрогнулась.
— Кто стучится в дверь ко мне? — подняла брови тетушка.
— С толстой сумкой на ремне! — подхватила я цитату."
"— С цифрой 5 на медной бляшке, в синей форменной фуражке? Это он, это он — ленинградский почтальон![4] — с удовольствием присоединилась к декламации Ирка.
Она неплохо знает детскую поэзию — еще недавно вслух читала книжки своим сыновьям-близнецам.
Дверь снова содрогнулась. Я не стала сразу открывать ее, сначала посмотрела в глазок и сообщила присутствующим:
— Это не почтальон. Это Кружкин.
— В такое время? — Ирка поглядела на часы на стене.
Василий Кружкин — художник. Как большинство уважающих себя представителей богемы, он ведет преимущественно ночной образ жизни, и полдень для него все равно что для обычного человека глухой предрассветный час.
Явление Кружкина народу в неурочную пору вызывало тревогу.
— Что-то случилось, — предположила моя подруга и кивком велела мне открыть.
Я распахнула дверь и сразу же отпрыгнула в сторону, потому что Василий незамедлительно рухнул на колени и ударил челом в пол:
— Иринушка! Прости меня, дурака! Не вели казнить, вели миловать!
— Вася, ты спятил? У меня и без тебя есть кого миловать, я давно замужем, ты забыл? — Ирка похлопала по ладони половником, прозрачно намекая на готовность пустить его в ход не по прямому назначению.
