Теперь мы стоим у закрытой черной двери, и я чувствую, как шепелявый ветер играет с моими волосами. Внутри заведение напоминает галактику, полную изысканных ароматов и битых сердец. Я готова шагнуть в эту таинственную новеллу — "Миллион оттенков желтого", где светлый цвет словно зеркальный шлюпчика, провожает нас сквозь густые туманы мечты и боль....
Чаще всего так называют квадратные конвертики из слоеного теста с начинкой из несладкого творога — позор, а не хачапури.
— Вы тоже разбираетесь? — Федоскина покивала. — Мы с Федором Наумовичем часто бывали в Грузии, особенно в советские времена. Ах, Батуми, Сухуми, Пицунда, Гагры… теперь-то все они уже не те.
Она всплеснула руками, и я обратила внимание, что они совсем без колец. Даже обручального нет.
— Приступим, пока не остыли. — Генеральская вдова привычно ловко отломила нос «лодочки» и погрузила его в желток.
Я с удовольствием отметила, что старушка не чинится, не пытается терзать хачапури ножом и вилкой, а ест руками, как положено, и последовала ее примеру.
Некоторое время мы молча наслаждались едой, обмениваясь только довольными взглядами, а зелень на перегородке все более активно тряслась, выдавая нетерпение прячущихся за ней скрытых наблюдателей. Наконец Федоскина отодвинула блюдо с подостывшим хачапури и глотнула из бокала сухого красного. Я поняла это как знак: переходим к делу.
— Вы, конечно, не понимаете, в чем цель нашей встречи, — заговорила Галина Андреевна в ответ на мой вопросительный взгляд. — Сейчас я сделаю то, чего не должна, и расскажу вам запретное.
Я удивленно подняла брови и локтем непринужденно закрыла дырочку в зелени, где неистово засверкал любопытный голубой глаз.
— Надеюсь, вы умеете хранить секреты.
Я не стала говорить, что «вы» в данном случае подразумевает не только меня. Вообще промолчала, продолжая внимательно смотреть и слушать.
— Я не сказала всей правды полиции. У меня действительно пропало кое-что очень ценное, просто я не сразу это обнаружила, а вчера забрала заявление. — Федоскина снова глотнула из бокала.
— Расскажите по порядку, — предложила я.
— Я вернулась с поминок, меня встретила Шахноза — это моя домработница, жена нашего дворника. У нее свои ключи, она вошла в квартиру получасом раньше, приступила к уборке и обнаружила дыру в стене кладовки и открытый сейф. Его Шахноза не трогала, так она говорит, и я ей верю, потому что ее отпечатков на дверце и внутри сейфа не нашли.
— Она могла быть в перчатках, тем более если затевала уборку, — заметила я.
— Это не суть важно, — отмахнулась Галина Андреевна. — Не в сейфе дело. Признаться, я ничего не знала о его содержимом и не представляю, пропало из него что-нибудь или нет. Но исчез мой бегемотик!
— У вас был бегемотик? — осторожно уточнила я, начиная подозревать, что моя собеседница не в себе.
