Но, к удивлению Арии, Элла действительно что-то стряпала в духовке, а брат и отец уже сидели за столом. Впервые после выходных вся семья собралась в полном составе. Майк последние три дня скитался по домам своих приятелей по лакроссу, а отец, понятное дело, «горел на работе».
Жареная курица и блюда с картофельным пюре и зеленой фасолью стояли посреди стола. Тарелки и столовые приборы были тщательно подобраны, и даже салфеткам нашлось место. Ария напряглась. Все казалось слишком правильным, особенно для ее семьи. Нет, что-то было не так. Может, кто-то умер? Или «Э» исполнил свою угрозу?
Но родители выглядели безмятежно. Мама как раз доставала противень с булочками из духовки, которая чудесным образом не загорелась, а отец невозмутимо просматривал страницы публицистики в «Нью-Йорк таймс». Он всегда читал: за столом, на соревнованиях у Майка, даже за рулем.
Ария повернулась к отцу, которого толком и не видела с понедельника, после бара «Виктори».
– Привет, Байрон, – сказала она.
Отец искренне улыбнулся:
– Привет, Обезьянка.
Иногда он называл ее Обезьянкой; а то, бывало, и Волосатой Мартышкой, пока она не запретила. Дома отец обычно выглядел так, словно только что выбрался из постели: в дырявой растянутой футболке, как с барахолки, шортах «Филадельфия-76» или пижамных брюках и старых разношенных тапочках. Темные густые волосы всегда были растрепаны. Ария невольно сравнивала его с коалой.
– И привет, Майк! – радостно воскликнула Ария, ласково потрепав брата по голове.
– Не смей меня трогать!
– Майк, – с укором произнесла Элла, тыкая в него китайской палочкой для еды, которой обычно закалывала в пучок свои роскошные темные волосы.
Элла разложила по тарелкам картофельное пюре.
– Это все, что я смогла купить в кулинарии.
– С каких это пор тебе нравится запах курицы? – проворчал Майк. – Ты же не ешь мясо.
– Зато я ем картошку, – возразила Ария и сунула в рот ложку обжигающего пюре. – И она восхитительно вкусна.
Элла нахмурила брови:
– Да брось ты, это же полуфабрикат. Ты знаешь, что я не умею готовить.
Ария поняла, что перестаралась, но ей казалось, что, если она будет примерной дочерью, а не саркастической ворчуньей, Байрон мог осознать, что теряет.
Она снова повернулась к отцу. Ария не испытывала к нему ненависти. Он обладал массой достоинств – умный, он всегда вникал в ее проблемы и кормил ее шоколадными пирожными с орехами, когда у нее был грипп. Она пыталась придумать логическое, неромантическое объяснение его роману с Мередит.
