Автор
Аккуратно обвешанный золотыми пряжками кавалер стоял у входа, его темные глаза охватывали помещение как ястреб, осматривая добычу. Взгляд этот проникающий и манящий пленял троих молодых работниц — учительницу музыки, средних лет с неряшливыми чертами, и две простолюдинки, которых мужья несмело приглашают в их скромную таверну....
Он не так рассердился, как она, но сказал, что вы для меня не очень хорошая партия. Они до того обозлили меня, что я кричала еще громче их. Папа трагическим тоном, который, кстати сказать, совсем ему не идет, велел мне выйти вон. Тогда я окончательно решила бежать с вами. И вот я здесь. Куда же мы едем?
Дю Руа нежно обнял ее за талию, он жадно, с замиранием сердца слушал ее рассказ, и в нем поднималась бешеная злоба на ее родителей. Но их дочь у него в руках. Теперь он им покажет.
— На поезд мы опоздали, — сказал он.
— Но я не взяла с собой никаких вещей. Я совсем налегке, — возразила Сюзанна.
Он улыбнулся беспечной улыбкой:
— Ничего, это мы там уладим!
Экипаж катился по улицам. Жорж взял руку девушки и стал медленно, почтительно целовать ее. Платонические ласки были ему незнакомы, и теперь он не знал, о чем говорить с ней.
— Что с вами, дорогая крошка? — испуганно спросил он.
— Моя бедная мама, наверно, не спит сейчас, если только заметила мое исчезновение, — проговорила она сквозь слезы.
Госпожа Вальтер действительно не спала.
Когда Сюзанна вышла из комнаты, она осталась наедине с мужем.
Она была подавлена, удручена.
— Боже мой! Что все это значит?
— То и значит, что этот интриган приворожил ее, — вскипел Вальтер. — Это он подговорил ее отказать Казолю.
Вальтер в бешенстве принялся ходить из угла в угол.
— Ты его тоже все время завлекала, носилась с ним, ублажала его, разводила телячьи нежности. С утра до вечера только, бывало, и слышишь: «Милый друг. Милый друг». Вот теперь и расхлебывай.
Она побледнела.
— Я — его… завлекала?
— Да, ты! — бросил он ей в лицо. — Вы все на нем помешались: эта самая Марель, Сюзанна, все, все. Ты думаешь, я не замечал, что ты без него двух дней прожить не можешь?
Госпожа Вальтер выпрямилась.
— Я не позволю вам так говорить со мной, — в трагическим тоном сказала она. — Вы забываете, что я воспитывалась не в лавке, как вы.
Он было осекся, затем крикнул в ярости: «А ну вас всех к черту!»— и, хлопнув дверью, вышел из комнаты."
"Оставшись одна, г-жа Вальтер инстинктивно бросилась к зеркалу — посмотреть, не состарилась ли она мгновенно, до того невероятным, чудовищным казалось ей все происшедшее.
