Голова зараженного вывернулась под неестественным углом, но вот руки не опустились, да и челюсть так и продолжает клацать.
Клац! Клац! Клац!
— Я тебе пощёлкаю, мразь.
Ещё удар и орудие входит в треснувшую черепушку противника. Отшатываюсь, не успевая вырвать предмет. Этим моментом и воспользовался второй зараженный. Ускорившись, он быстро сравнялся с несчастной жертвой, после чего начал махать руками, а мне только и оставалось, что отступать и не дать себя задеть.
Но отступал я не просто так, а с определённой целью — в куче трупов я заметил кусок деревяшки, который можно было использовать как оружие.
БАХ!
Раздался выстрел и половина черепушки зомби просто испарилась, мёртвое тело тут же рухнуло, словно из него вынули стержень.
Быстро обернулся и посмотрел на стену, на которой столпились военные и один из них передавал очень знакомые купюры другому.
Понятно. Делали ставки, значит.
Лут подбирать не стал, чтобы не вызывать подозрений. Напротив, сделал страдальческую гримасу, мол, эта битва отняла у меня слишком много сил, и добавил страха в глаза и нервную дрожь в руки…
— Стой и не двигайся, приятель! Сейчас откроется дверь, всё оружие приготовь к досмотру.
Ну вот, теперь они точно издеваются. Ясно же, что если бы у меня было оружие, я его применил сразу и без разговоров.
Пройдя в открытую дверь, столкнулся с тремя охранниками в экзокостюмах и одним в противогазе. Стальная дверь закрылась, а со всех щелей пошёл пар, но, судя по спокойным лицам собравшихся, этот самый пар был безопасен.
— Не бойтесь, самый обычный обеззараживатель. Если на вас остался вирус, он его убьёт.
Я кивнул и заметно расслабился. В принципе, я сильно и не напрягался. Была у меня в карте граната. Муляж, но панику навести способна. Вообще, мне нужна пара мгновений, и я уже Мимик, который готов спастись, перелезая через стену.
— Хорошо. Вируса нет. Теперь снимайте свою одежду и получите свой жетон.
— Даже имя спрашивать не будете? — Это меня порядком удивило.
— Нет. Зачем? Вам тут жить, да и проблемы будут у вас, если начудите.
Киваю и начинаю сбрасывать себя одежду. Разделся до трусов, словно на осмотре у врача.
— Это что за чёрт…
На меня тут же направили ружья, а я приготовился бежать, ещё не понимая, что происходит и где я спалился. Неужели меня достали?
Проследив взгляд вояк, сам посмотрел на конечную точку. На руку, на свою металлическую руку, которая доходила до предплечья, но не в ней дело, а в моём наруче, моём прокля́том нанитном наруче, который и восстановил конечность, став её частью. Особенно выделялись узоры с внутренней стороны руки. Издалека они напоминали чёрные вены и всё бы ничего, сказать, мол, что такая гравировка и забыть, но вот то, что эти вены стали переходить на кожу…
— Всё хорошо. Это тату. Девчонкам нравятся.