Автор
В этой книге рассказывается о тех прелестях и косяках жизни, когда ты только начинаешь осваивать человеческие манеры. Она демонстрирует, как встреча с креслом на улице может перевернуть твою жизнь — от скучного дневного хождения до розыгрышей и приключений. Атмосфера яркая и непредсказуемая, словно карнавал без масок в быту....
Ни разу за все месяцы, что я жила у Димки и Аделаиды Львовны, такого я себе не позволяла. У них было так не принято. Они просто сидели по своим норкам. Ну пришла и пришла, молодец, разувайся, иди в комнату. И не любили, если я выходила их встречать. Димка аж беситься начинал, мол, что ты меня контролируешь? Я что, не могу спокойно прийти домой без того, чтобы ты с порога со своими вопросами накидывалась?
Моими вопросами было: Как прошел день? Устал? Как погода? Не замерз? Есть хочешь?
В общем, совсем другой семейный уклад.
— Устала? Как день прошел?
А мама, заметив Колобка, сказала:
— Давай сюда хлеб, на стол порежу. Но, вообще-то, Янка, могла бы и в пакет положить. Ну что за манера таскать еду вот так, в руках?
Притворяющийся обычной едой фольклорный персонаж вздрогнул.
— Не, мам, это не еда. В смысле, не хлеб. Это волшебная штука. Я завтра перееду же в новое жилье, вот для специального обряда и купила. Есть его не планируется. Это типа через порог вперед себя закатить, чтобы дом — полная чаша.
— В наши годы в новое жилище запускали первыми кошек, — закатил глаза папа. — А сейчас хлеб закатывают… Странные обряды.
— И не говори, Мишань. Это небось из этих… Помнишь, я читала тебе, где еще нужно красные трусы на люстру вешать? Причем кружевные.
— Ну, мам! — вмешалась я. — Это другое. Не Симорон.
— Во! Точно! Я еще пыталась вспомнить, что за Семен Семеныч и как он связан с трусами на люстре.
Папа покачал головой и улыбнулся. Я прыснула от смеха и понесла хлебного сталкера в свою комнату. Пусть я уже не жила с родителями, но мою комнату они все еще сохраняли для меня почти в первозданном виде.
— Ты нормальная⁈ — прошипел Колобок, как только мы с ним остались наедине.
— Ой, кто бы говорил? — буркнула я, опуская его на письменный стол. — Сам-то? Кто мне рожи корчил с витрины? А кто меня преследовал и разыскивал?
— Ага! Я так и знал, что ты меня видела! — жутко обрадовался он вдруг.
— В смысле? Я же тебе отвечала.
— Ты глупая? Я за стеклом стоял. Стекло толстое, противоударное и зачарованное.
