Мина скользила между шумом больничной палаты и тихим шелестом бумаги в черных файлах. Кожа кушетки цеплялась за ее голую попку, ожидая того, что настигло ее. Вдали монитор отчеканивал время; сестра наблюдала безучастно, не замечая, как сама жизнь Мины перешла в другое русло....
За спиной стонал Майрад – он старался двигаться аккуратно, но я чувствовала, что он уже на грани, как и Варадар – под моими ладонями ходуном ходила его твердая грудь. Пока он двигался в такт побратиму, я требовала ускориться, предчувствуя оргазм.
– Я больше не могу, – сверху раздался голос Байрона и его член начал пульсировать на моем языке.
Собственный крик оглушил, и я затряслась в сладких судорогах под стоны любимых.
Земля. Олимп
В доме мастера Юса стояла оглушительная тишина. Прислуга была отпущена на выходной.
Тамила позвала служанку и приказала ей раздеться. Измотанная физически и психологически девушка даже не сразу поняла, что происходит.
Сьюзи послушно разделась и встала напротив хаяты. Девушка даже не заметила, что на хозяйке одежды было не так уж и много. Тамила внимательно осмотрела фигуру женщины и поморщилась. В последние недели она выглядела гораздо хуже, чем раньше: грудь как будто обвисла, сквозь тонкую кожу проступали ребра и ключицы, коленки из-за худобы казались непропорционально большими.
– Что же он в вас находит? – протянула Тамила, жестом приказав женщине подойти ближе.
Сьюзи послушно сделала несколько шагов. В глазах Тамилы блеснул нездоровый огонек. Она вспомнила, как служанка ртом ублажала ее мужа, и, улыбнувшись, подняла подол шелковой сорочки."
"– На колени, – приказала хаята.
В этот момент Сьюзи не выдержала. В ее голове будто что-то щелкнуло: она поняла, что сейчас потребует хаята, и все ее нутро запротестовало. Пелена затянула глаза, маленькая женщина не поняла, как у нее в руках оказался нож для колки льда.
Сьюзи никогда в жизни не могла подумать, что убить хаяту так просто. Тамила не сопротивлялась – она даже не поняла, что происходит. Первый удар пришелся точно в шею, в самое слабое и уязвимое место на теле любого хаята. Только Сьюзи не поняла, что сделала. Рука с ножом поднималась, опускалась снова и снова, освобождая злость и ярость измученной женщины.
Когда женщина осознала, что сотворила, сил у нее уже не оставалось.
