Минус на минус — это дрожащее сердце ночи, где любовь затягивает в безвыходную глубину, а злость вырывается через все границы. В мире, где каждый шаг может быть последним, Эва Моргалис исследует не просто физическую пространственную тень, но и метафизический минус, ощущаемый в самой душе каждого человека....
Поехал на плитке, кое-как удержал равновесие, схватившись руками за стенки ванны, и замер, глядя на меня совершенно круглыми глазами. На мгновение в номере повисла такая тишина, что можно было услышать, как соседи сверху играют в Доу Дичжу[13]. Потом я набрала воздуха, приготовилась… и Алекс крепко зажал ладонью мне рот:
– Не ори! Я ничего не видел и… уже ушел!
У меня брови взметнулись куда-то под челку. Правда, кричать действительно расхотелось. Зато желание побиться головой о стену или хотя бы о дно керамической ванны росло с каждой секундой.
– Отлично, ты вышла! – не глядя на меня, заявил Алекс и скрылся в ванной так быстро, что я даже не успела понять, когда осталась одна.
Несколько секунд простояла молча, прислушиваясь к тому, как он громыхает за дверью (нет, действительно, туда как будто целый выводок носорогов выпустили, а не одного заклинателя), потом села на кровать и приспустила ворот халата.
– Не оборачивайся. – Шепот заставил подпрыгнуть на месте и замереть испуганным кроликом.
Вцепилась руками в халат и попыталась натянуть его обратно, чтобы прикрыть плечо, но длинные пальцы остановили бег ткани:
– Подожди. Где аптечка?
– В рюкзаке, – сипло ответила, не поднимая глаз.
Он спрыгнул с кровати, поковырялся немного в моих вещах и вернулся со знакомой зеленой сумкой. Раскрыл ее, высыпал содержимое на покрывало и… очевидно, на несколько секунд просто окаменел.
– Ева, что это?
Я опустила глаза и, кажется, случайно мимикрировала под соляной столбик. В голове тут же родилась «логическая» цепочка предположений:
«Алекс» – «презерватив» – «секс» (?!) – «девичья честь» – «сражаться до последнего!».
– Ты – подлый обманщик! – гневно возопила, отпрыгивая к окну и обличающе тыча пальцем в заклинателя.
