Минус на минус — это дрожащее сердце ночи, где любовь затягивает в безвыходную глубину, а злость вырывается через все границы. В мире, где каждый шаг может быть последним, Эва Моргалис исследует не просто физическую пространственную тень, но и метафизический минус, ощущаемый в самой душе каждого человека....
Я даже из-под руки Егора выглянула, чтобы полюбоваться картинкой: брат очень хотел что-то сказать, но только открывал и закрывал рот. А старшенький все голосил:
– Мы все тебя любим! Ты же наша единственная сестра. Мы так переживали! Мы все морги обзвонили, все больницы!..
И вот тут не выдержал Богдан:
– Ну допустим, не «мы», а «я».
– Но зачем? – искренне удивилась я. – Меня меньше трех часов не было. Даже если бы что-то случилось, меня бы не успели доставить…
И осеклась под хмурым взглядом метросексуала:
– Вот и я задавал ему те же вопросы.
– Вот же… блин! – Я бросила на Богдана возмущенный взгляд.
Богдан нахмурился сильнее, подумал и сдал позиции:
– Ладно, забудь. Я сам тебя завтра отвезу, к девяти.
– Эй! – воскликнул Егор. – А как же методы воспитания?
– Уверен: она все поняла. Ты ведь больше так не поступишь?
– Нет! Конечно, нет! – подпрыгнула я.
"Егор скорбно опустил голову. Кажется, в его подготовленной речи было еще минут сорок пламенного монолога, но я уже послала всем воздушный поцелуй, схватила сумку и ускакала к себе. Далеко, правда, убежать не получилось.
– Эй! – Алекс догнал меня у самого порога.
Я насупилась:
– Мы ведь уже закончили.
– Нет, милая, – проурчал он. – Мы закончим, когда я скажу.
Очень захотелось ему врезать, но вместо этого я улыбнулась и проворковала:
– Я сейчас заору, и следующие полночи Егор будет вычитывать уже тебя.
– Не заорешь, – шагнул вперед Алекс. У меня в голове пронеслось паническое: «Слишком близко!», и ладони сами собой прижались к груди. – Боишься? – чуть хрипловатым тоном прошептал братец.
– Шурик, не доводи до греха, – прошептала, внезапно соображая, что и мой голос как-то подозрительно сел. – Чего тебе надо?
– Я еще не поблагодарил тебя за выступление.
– Ой, ну что ты! – язвительно изогнула я бровь.
