Благодаря этому теперь у них были имена и номера удостоверений личности всех, проживающих в радиусе поиска, где по утверждению Фарида находится мобильный. В целом речь шла о 128 человек в пятидесяти восьми виллах. Они исключили всех младше одиннадцати и старше двадцати девяти, и осталось тридцать три человека. Девятнадцать мужчин и четырнадцать женщин.
Теодор Риск не входил в это число, поскольку таун-хаус Фабиана находился как раз за пределами радиуса поиска, и в списке не было никакого другого Теодора. Конечно, может быть тысяча других причин, почему это имя выгравировано на кулоне, который она нашла на трассе. Но если у них не будет другого возможного кандидата, Дуне ничего не останется, кроме как опять обратиться к Фабиану.
Может быть, ей придется даже попросить его взять у сына отпечатки пальцев.
За четверть часа до назначенного времени загудел домофон, словно речь шла о жизни и смерти, и, перелив кипящую воду в чайник, Дуня вышла в холл и нажала на кнопку, чтобы впустить Магнуса. Едва она успела натянуть джинсы и футболку, как в дверь позвонили.
– Как ты рано, – сказала она, отпирая и открывая. Но это был совсем не Магнус, а Фарид Черукури из TDC. – Э… Привет… Это ты? – спросила она, теряясь в догадках.
– Да, если только ты случайно не знакома с другим индусом из TDC, – ответил Фарид и скрестил руки на груди с деланной улыбкой, словно что-то ждал от Дуни.
Дуня ничего не поняла, но ей решительно не понравился его надменный вид, хотя он был на две головы ниже нее.
– Мне жаль, но я немного занята…
– Надеюсь, поисками работы.
– Ты обещала найти мне работу, если я тебе помогу, и вот я тебе помог. Ты забыла? – спросил он с еще более наглым видом.
Точно, это в ее духе. Черт…
– Входи, – наконец сказала она, понятия не имея, как ей быть дальше.
Фарид вошел в прихожую, и она закрыла за ним дверь.
– Потому что я индус?
– Поэтому ты считаешь, что я хочу чай? Я же из Индии. Знаешь, сколько на свете индусов?
Дуня покачала головой. Хотя скоро половина одиннадцатого, она, наверное, еще толком не проснулась.
– Один миллиард два миллиона. Ты действительно полагаешь, что у всех одинаковый вкус?
– Нет, – ответила Дуня, уже почувствовав усталость.
– То-то и оно. А что, если бы я решил, что ты все ешь с соусом рамулад только потому, что ты из Дании?
– Именно, видишь, каково это. К тому же это расизм. Но ты ведь датчанка и не знаешь ничего лучше.
– И что это значит, черт возьми?
– Каждый знает, что все датчане – расисты.
