Вы имеете право проверять меня, особенно учитывая, что я буду находиться в вашем доме, рядом с вашими детьми. Честно говоря, это, пожалуй, очень разумное действие.
– А вы проверяли меня? – спрашиваю я в свою очередь.
Это удивляет его. Он откидывается на спинку кресла, смотрит на меня и пожимает печами.
– Я спрашивал у людей. В основном на тему «оплачивает ли она свои счета». Если вы имеете в виду, искал ли я сведения о вас в Гугле, то нет. Когда женщина делает так по отношению к мужчине, я могу предположить, что это предосторожность. Если же мужчина по отношению к женщине, это больше похоже на…
– Преследование, – завершаю я за него. – Да. И что же говорят обо мне в городе?
– Как я уже сказал – что вы нелюдимы, – со смехом отвечает он. – Так же, как и я, на самом деле.
Я протягиваю свою бутылку с пивом, и мы чокаемся. Пару минут просто пьем. Шлюпка подходит к дальнему причалу. Гребные лодки уже пришвартовались. Прогулочный катерок остается последним на озере, и в безветрии до меня долетает смех. На катере зажигается свет; отсюда видно, что там четыре человека. Моего слуха касается слабый всплеск музыки. Три человека на катере танцуют, рулевой ведет суденышко к частному причалу на другом берегу озера. Жизнь богатых и скучающих.
– Они пьют шампанское? – спрашивает меня Сэм с невозмутимой миной.
– «Дом Периньон», с черной икрой.
– Дикари. Мне больше нравится с подкопченным лососем. Но только в те дни, название которых заканчивается на «к» или «а».
– Не следует злоупотреблять, – соглашаюсь я с самым шикарным новоанглийским акцентом, какой могу изобразить; я научилась неплохо имитировать его от матери. – Так легко упиться хорошим шампанским…
– Ну, не знаю, никогда не пил хорошего шампанского. Кажется, один раз на чьей-то свадьбе хватил стакан дешевой гадости… – Он приподнимает свою бутылку с пивом. – Вот мой напиток.
– Ваш сын – хороший парень, вы это знаете?
– Знаю. – Я улыбаюсь – не совсем ему, а просто в сгущающиеся сумерки. – Знаю.
Мы допиваем пиво, и я собираю пустые бутылки. Потом выдаю Сэму его заработок за день и смотрю, как он идет вверх по холму к своей хижине – здесь недалеко. Вижу, как в окнах загорается свет, мерцая красным сквозь зана вески.
Войдя в дом, я отправляю бутылки в мешок для сбора перерабатываемых отходов. В кухне чисто и тихо. Дети уже разошлись по своим углам, как они часто делают.
Это славный спокойный вечер, и, пока запираю дверь и включаю сигнализацию, я думаю только о том, что это вряд ли продлится долго.
