Мы стояли перед воротами величественного Леса, защищенного двумя гигантскими стражами — фигурами метров двух надутыми масками. Инесса ткнула пальцем в его достоинство, словно подтверждая его мужественность, и он даже не вздрогнул. Атмосфера Леса была напряженной — каждое дыхание напоминало о том, что опасности здесь больше, чем умиротворения....
— Ты вообще для кого так напомадился весь, вон румяный как баба, хозяина моего совратить решил? Так не выйдет! Не для тебя ягодка росла… — Сирин ненадолго задумался. — Или правильно говорить ягодичка? Шеф! — Он обратился уже ко мне. — Чего там у тебя не росло для этого барона?
— Заткнись. — Взвизгнул барон, но быстро взял себя в руки. — Простите, господин, не могли бы Вы убрать своего питомца?
— Нет. — Помотал я отрицательно головой. — Сирин оберегает меня от ядов и болезней, не подумайте, конечно же, я не думаю, что Вы запятнаете себя тем, что отравите меня, но вдруг, кто-то положит не тот ингредиент, а желудок у меня слабый.
Внимание. Вы отравлены. Яд бузины, урон −100едениц здоровья в секунду.
Я уставился на фрукт, потом на барона, уставившегося на меня круглыми глазами, а потом промелькнуло сообщение о снятии с меня негативного эффекта, и я, показательно дожевав яблоко, кинул огрызком в жонглера, в руках которого мелькали маленькие, но довольно острые топорики, циркач, получив в лоб огрызком, споткнулся, упал и топоры бывшие в воздухе полетели в его распластавшееся тело.
Я с грустью смотрел как тело раненного жонглера утаскивают прочь, а следы крови замывают, больно, наверное, когда тебя вот так вот топорами сверху.
— Барон. — Я повернулся к Францу. — Пир чудесен, представление восхитительно, но я пришел сюда поговорить о делах.
— Дела дела.
Я красноречиво кивнул на поднос с фруктами и лежащие на полу топорики.
— Так уже насладился вроде. Теперь мне нужен разговор.
— И чего с этим говном разговаривать? — Вмешался Сирин. — На перо его и в парашу, а то ишь придумал яблоки ядовитые нам подсовывать.
— Это не я! — Совершенно искренне возмутился барон
— Баронством своим поклянись, что не попытаешься мне вреда нанести. — Я хищно улыбнулся и так сильно сжал коленку баронской дочки, что она запищала.
"— Клянусь. — Совершенно искренне соврал барон, чего мне и было нужно, прилюдная клятва, гарантии моей безопасности. Я отпустил ногу девушки, и подняв кубок, отсалютовал барону и его сыновьям, барон хитрил, он убьет меня и отречется от баронства в пользу сыновей, вот только долго ли они протянут, когда за меня придут мстить мои ребята?
— Так все же, — Я снова повернулся к барону.
