Какое-то время они оба молчат, настраивая объектив, и мое затрудненное дыхание – единственное, что нарушает тишину в комнате. А потом до моих ушей доносится приглушенный звук, который я слышала ранее – шум воды.
Слезы застилают глаза, и я смахиваю их. Я должна взять себя в руки. На продажу спортивного комплекса у Даниэля уйдет, как минимум два дня. За это время мне нужно узнать, что это за место, в котором меня держат. И если я выясню, где нахожусь – я могу попытаться придумать план, как сбежать.
Перед тем, как записать видео, я разыгрываю спектакль, что у меня ужасно болит живот. Я превращаюсь в ту, какой меня должны считать мои похитители – слабую и больную. И не смогу и слова из себя выдавить, если не схожу в туалет в ближайшее время.
Меня выводят из комнаты, удерживая с обеих сторон. Я болезненно кряхчу и стону, стараясь рассмотреть каждую деталь, пока меня ведут по узкому коридору.
Однако ничего не говорит мне о том, что это за место. Старый ламинат и стены, покрытые серой краской, потрескавшейся от времени. В конце коридора есть окно, но вид из него загораживает силуэт человека. Он более худой, чем два других моих похитителя, его лицо также скрыто черной непроницаемей балаклавой.
Значит, я была права. Ублюдков, как минимум, трое.
– Надеюсь, тебе можно доверить отвести ее в туалет? – спрашивает мужчина в черном свитере и грубо хватает меня за волосы.
– Больно! – кричу я.
– Мне похуй, – он смотрит на меня, прищуривая глаза. – Только попробуй что-нибудь вытворить. Я тебя так отделаю, что твой брат будет получать тебя обратно по кускам в коробках из-под обуви.
Он заталкивает меня в небольшую комнату с такой силой, что я чуть не ударяюсь головой об раковину. Здесь воняет мочой и прогнившей едой, и к моему горлу подбирается тошнотворный ком. Я прикладываю руку к лицу, чтобы не дышать омерзительным запахом, и кошусь на унитаз. Затем поднимаю взгляд и вижу под потолком слуховое окно.
– У тебя не больше трех минут.
Ублюдок в джинсовой куртке заходит следом за мной, закрывает дверь и прислоняется к стене, скрестив на груди руки.
– Ты издеваешься? Я не буду ничего делать в присутствии других!
– Ты выжила из ума, раз считаешь, что я оставлю тебя одну.
– Тогда в ближайшее время мне будет плохо от того, что я не могу опорожнить кишечник. Потом начнется интоксикация и потеря сознания.
