В темном переулке, взгляд пронзает ночь. Тихий тили-тили-бом дрожит в ушах. За каждым шагом следят опасные руки из Dangerous Hands. Эта книга — мерцающая смерть мира. В ее страницах исчезновение кажется обыденностью, а коварство приходит словно грация на коверканные судьбы.
Похоже, «Мир Аматорио. Исчезнувшая» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Хорошо, – сквозь зубы выдавливаю я.
– Я знал, что ты умная девочка. Доброй ночи, – отец разворачивается, собираясь уйти.
– Папа, подожди, – я останавливаю его. – Как дела у Голди?"
"Так зовут мою собаку. Это очаровательное создание лисье-рыжего окраса, весом почти восемьдесят фунтов и двадцать три дюйма в холке. Я его безумно люблю. И я не колебалась ни секунды, чтобы оставить лабрадора в Англии.
Мама не питала к нему каких-либо чувств. В принципе, как и ко всем остальным живым существам. Поэтому она не стала возражать, чтобы я забрала с собой в Бостон ""мерзко линяющего пса"".
Однако возникла проблема. У отца выявилась жуткая аллергия на собачью шерсть. Он настоял на том, чтобы отдать Голди в приют. Я была вынуждена согласиться, но с условием, что отец пристроит Голди в хорошие руки, а я заберу собаку себе, как только у меня появится возможность жить отдельно.
– У твоего пса все хорошо, – отец достает из кармана брюк телефон и снимает блокировку с экрана. – Я нашел ему новый дом.
Он показывает фотографию, где девочка примерно десяти лет на вид крепко обнимает моего Голди.
Из-за того, что я раньше училась в частной закрытой школе, я могла неделями не видеть Голди. Но я знала, что по возращению домой, меня всегда встретит мой друг.
Но сейчас у меня на груди постоянная тяжесть. Я чувствую себя предателем с тех пор, как въехала на территорию собачьего приюта. Единственное, что меня останавливает от того, чтобы не впасть в уныние – мое обещание.
Я клянусь, что верну Голди. Чего бы мне это не стоило.
– Я знаю, что тебе грустно, – отец похлопывает меня по плечу. – Но у Голди все хорошо. У него новый дом и хозяин. Это намного лучше, если бы он остался в приюте.
– Я могу увидеть его?
– Давай поговорим об этом в следующий раз, – произносит отец, и вокруг его рта образуются глубокие морщины. Он кивает в сторону входной двери. – Сейчас слишком поздно, и пора спать.
Я отступаю назад и киваю.
– Доброй ночи, – бормочу я, раздосованная тем, что папа так и не дал мне конкретного ответа.
Я смотрю, как отец выходит из комнаты, а затем перевожу взгляд на окно. На заднем дворе Кэша не видно. Я плотно задергиваю штору и возвращаюсь к кровати. Мое внимание привлекает книга, лежащая на простыне. Странно. Я отчетливо помню, как ее взял с собой Кэш. Разумеется, без моего согласия и разрешения.
Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что отец вышел из спальни. Папа закрывает за собой дверь, и я распахиваю книгу.
