Жанр
В дни финансового кризиса Япония погрязла в долгах. Ее кредиты на строительство Объединенного флота утонули вместе со шхуной адмирала Ларионова, внезапно появившейся в Тихом океане. Россия, возглавляемая снедаемым и слабым императором Николаем II, неожиданно приходит к власти над страной. Кто же стоит за этой тайной?...
Похоже, «Мир царя Михаила» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
В Германии, которую я покинул три дня назад, получив телеграмму с приглашением прибыть от самого Степана Осиповича Макарова, уже вовсю зеленела трава и светило солнце. Там весна уже была в разгаре, а тут только начиналась.
Но за год моего отсутствия Петербург сильно изменился. Он стал каким-то напряженным и нервным. Главной приметой нового времени стало военное положение, о котором свидетельствовали патрули на вокзале, встречавшие каждый прибывающий в столицу империи поезд. В Петербурге после убийства императора Николая II начались волнения, даже мятеж, который был подавлен быстро и жестоко.
Выйдя из вагона, я огляделся. Большая часть прибывших попадала в город беспрепятственно. Но некоторых пассажиров после проверки документов фельдфебелем – старшим вокзального патруля – солдаты отводили в стоящую на площади большую черную карету. Но вот дошла очередь и до меня. Мысленно прочитав молитву, я протянул фельдфебелю свой паспорт.
Взяв его в руки, тот прочитал вслух:
– Тринклер Густав Васильевич, инженер, – оторвавшись от чтения, он поднял голову и посмотрел мне в глаза.
– Да, – ответил я, – вы не ошиблись. Я инженер Густав Васильевич Тринклер. А в чем, собственно, дело?"
"– Оч-чень хорошо, – кивнул фельдфебель и взял из рук у одного из солдат плоскую доску с прикрепленной к ней хитрым зажимом стопкой бумаг, которые тут же начал листать. Я ощутил острый приступ инженерного любопытства и какой-то даже зависти. Такой штуки я ранее нигде не видел, а как она должна быть удобна инженеру, мне стало понятно сразу. Бумажки-то, небось, пружинка прижимает. И такое остроумное изделие человеческой мысли служит лишь для того, чтобы грубый вояка хранил в нем свои проскрипционные списки! А тут, как выходишь в цех из кабинета, ворох бумаг из карманов торчит.
– Тринклер, Тринклер, Тринклер… – бормотал тем временем фельдфебель, шурша своими бумагами. – Так, а вы у нас, уважаемый, по особому списку проходите…
У меня похолодело внизу живота.
