Жанр
В дни финансового кризиса Япония погрязла в долгах. Ее кредиты на строительство Объединенного флота утонули вместе со шхуной адмирала Ларионова, внезапно появившейся в Тихом океане. Россия, возглавляемая снедаемым и слабым императором Николаем II, неожиданно приходит к власти над страной. Кто же стоит за этой тайной?...
Похоже, «Мир царя Михаила» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"Дождавшись, когда дверь приоткроется, чтобы выпустить сменщика, я просунул ствол в образовавшуюся щель и спокойно, практически в упор, расстрелял всех сидевших в купе. Стрелял одиночными, в голову. Хлопки выстрелов не были слышны из-за стука колес. К тому же уже была ночь, и все пассажиры мирно спали в своих купе. Похоже, что и проводник, устав за день, тоже прикемарил в своем закутке.
Потом я осторожно, стараясь не запачкать кровью китель и сапоги, вошел в купе. Ленин и Коба, заглянув в дверь, невольно отшатнулись.
Теперь надо было решать – что делать с нашим Осей. Не было бы тут дам и наших будущих вождей, я бы особо с ним не заморачивался. Тихо и гуманно. Но тут… И оставлять его в нашем купе тоже было как-то не совсем кошерно. В общем, дилемма, которую необходимо было срочно решать – поезд минут через сорок должен был прибыть в Базель.
Вернувшись в свое купе, я увидел, что Коба жадными затяжками выкуривает уже третью подряд папиросу, а Ильич сидит с бледным лицом и мокрыми бородкой и усами. Похоже, что он все же «исполнил арию Риголетто» в вагонном сортире, а потом помыл лицо.
– Переходим ко второй фигуре марлезонского балета, – сказал я. – То есть к амбаркации в сторону германской границы. Товарищи, вы соберите ваши вещи и приготовьтесь.
Достав из кармана рацию, я вызвал Ирину и велел ей укладывать вещи и быть готовой к старту. Потом я посмотрел на лежащего на полу и связанного по рукам и ногам Осю Лифшица. Посмотрел, по-видимому, очень нехорошо, потому что Ося неожиданно начал дергаться, а на брюках у него расплылось мокрое пятно.
Решение отпустить его подобру-поздорову у меня вдруг исчезло. Мне вдруг вспомнилось – сколько безвинных людей отправили на тот свет эти птенцы Азефа.
Нагнувшись, я схватил Осю за голову и свернул ему шею. Раздался хруст позвонков. Коба, стоявший сзади, поперхнулся табачным дымом и закашлялся. А Ленин охнул и чуть было снова не помчался в сортир, чтобы вывернуть туда то, что еще оставалось в желудке.
– Давайте, товарищи, нам пора, – сказал я.
