В сердцах Мира Цитадели жива мертвая тьма, но любовь двух человек пробуждает радость из глубин бесконечности. Вокруг вихрятся свет и тьма, но только рядом друг с другом они несутся к неизвестности, ощущая холодный стык вселенных.
– Аникин, на пулемете останься, – сказал я. – Власов, прикрывай с другой стороны, за парапет присядь. А мы верхний этаж осмотрим.
В идеале бы не лазить никуда и дверь просто заклеить, но на крыше позиция плохая из-за парапетов, которые по пояс высотой, как мишени торчать будем. Дойдет до стрельбы – и головы поднять не дадут, пулеметом прижмут запросто. Скрытность нужна.
– Пошли, – сказал я Федьке.
– Пошли, – кивнул он.
Дверь оказалась заперта, пришлось выбивать замок подрывом. Нашумели, но если тут гоблины, то они и коптер слышали, так что мало что изменится.
– Интересно, что в ящиках? – озадачился Федька.
– Не знаю, потом глянем. Пошли аккуратно.
Пол гладкий, чистый, так что если тут гоблин и живет, то следов не оставит.
– Давай робота пустим. – Федька покачал похожей на кофр сумкой, которую ему передал Власов.
– Давай, не помешает.
Через минуту робот, тихо зажужжав моторчиком, побежал по проходу. Федька уставился в планшет, а я держал на прицеле подступы к коридору.
– Гони робота обратно и пошли к решетке. Если не заперта, то заклеим ее к чертовой матери. А ниже нам и не нужно ничего.
– Понял.
Вскоре мы снова услышали жужжание, и робот вывернул к нам из прохода, чтобы снова очутиться в сумке. Его уже как полезного ручного зверя воспринимаешь, как-то очень помогает по таким местам ходить.
– Готов, – кивнул Федька.
– Пошли.
Трусцой пробежали по залу до лестницы, я подергал сдвижную дверь – открыто. Пока Федька держал под прицелом лестницу, я выудил из мародерки тубу клея, нанес на раму, прижал. Сейчас схватится, и черта с два кто откроет, клей этот круче любой сварки. К тому же решетка пластиковая, как и все, сварка неактуальна.
– Готово.
