В сердцах Мира Цитадели жива мертвая тьма, но любовь двух человек пробуждает радость из глубин бесконечности. Вокруг вихрятся свет и тьма, но только рядом друг с другом они несутся к неизвестности, ощущая холодный стык вселенных.
Да… так себе видимость… но наблюдаем, наблюдаем…
I open upThe paperThere’s a storyOf an actorWho had diedWhile he was drinkingHe was no oneI had heard ofПапа-пара-па-парара, парара-па-папара… там актер упился, о котором Сюзан не слышала, а я тут про него пой…
Не высовываются? Нет, вон один быстро выглянул и немедля нырнул обратно. Подержу это место… черт бы побрал эту электронику, она поправку внесла на мутное стекло. Кстати, как через это окно пуля пойдет? Ладно, посмотрим. Вернул дальность вручную на прежнее значение.
Есть, опять выглядывает…"
"Выстрел, толчок в плечо, совсем незвонкий звук покатившейся пластиковой гильзы. Голова чуть дернулась. На этот раз точно достал, и пуля прошла окно, не меняя траектории. Сразу несколько приглушенных разрывов наверху, но там уже пусто. Антенну только порушить могут, если попадут в нее, но у нас в порту запасная есть. Дожить бы только до того порта, а заодно добычу не отдать.
Они пока, похоже, не поняли, что мы крышу покинули, продолжают по ней долбить из подствольников.
– Ведите беспокоящий время от времени, – сказал я Шутихину, снова подхватывая ручник. – Я на лестницу.
Зачем они давят нас на крыше? Понятно зачем, хотят зайти в здание, а вход один. Так что его под контроль надо брать и как можно быстрей.
– Лина, как закончишь, спускай Маркина сюда и поддержи Шутихина, понятно? – сказал я в рацию.
– Поняла, скоро закончу.
– Как он?
– Шесть осколков, но все неглубоко.
– Понял.
Понесся к выходу, к той самой решетке, которую мы то заклеивали, то ломали. Папа-пара-па-парара, папара-па-парара… Нож из разгрузки, перемахнул им стяжку, створка двери отъехала по направляющим. Ручник к плечу, с ним вниз по лестнице, медленно, аккуратно, а вдруг они уже здесь. Взгляд на гранаты – все на месте, нигде не забыл и не потерял, четыре штуки. В рюкзаке-мародерке еще мина есть, можно куда-нибудь поставить на ножках, с прицелом на вход, иногда очень полезно.
– Вов, я за тобой, – вдруг прозвучал в наушниках голос Лины. – Я там нужней.
Твою мать, началось… и обматерить нельзя, я же тихо стараюсь идти. Прошептал сквозь зубы, давя в себе вспыхнувшую злость:
– На площадке четвертого этажа займи позицию, я скоро вернусь.
– Хорошо.
Ну хоть так.
