В сердцах Мира Цитадели жива мертвая тьма, но любовь двух человек пробуждает радость из глубин бесконечности. Вокруг вихрятся свет и тьма, но только рядом друг с другом они несутся к неизвестности, ощущая холодный стык вселенных.
– Я думаю, что это все как-то связано со мной. Или с нами. Мы уже «странники», мы не просто так, верно? Не первый человек за нами следом вот так.
– Ну… да, – кивнула она, снова взявшись за волосы. – Черт, фен забыла в ванной, не подашь?
– Тут и фен есть? – почему-то удивился я.
– Тут вообще цивилизация. Подай, пока сам мыться не полез.
– Хорошо, – я поднялся с кровати, – сейчас.
Фен, без всякого шнура, нашелся на полке в ванной. Я кинул его на кровать и прикрыл за собой дверь. Огляделся. А что, вполне.
Даже насадка душа регулируемая, совсем прогресс. Включил воду, потрогал рукой, ожидая, пока потечет горячая, влез под тугие струи, подставил лицо.
Выдавил шампунь на ладонь, понюхал – чем-то вроде яблок пахнет. В Углегорске даже это было недостижимой роскошью. И русских здесь полно, разве плохо? Разберемся, уже не среди чужих.
Когда вышел из ванной, обнаружил, что Настя сидит у туалетного столика, заканчивая сушить волосы. Полотенце под себя положила. Все же голой попой на пластике не очень приятно сидеть, наверное. Я подошел сзади, нагнулся, обнял, поцеловал в макушку.
– У меня для тебя сюрприз, к слову.
– Какой? – Она посмотрела на мое отражение в зеркале.
– Здесь нормальная жизнь. И здесь есть дети. Федька сказал.
Она даже глаза прикрыла, словно пытаясь осознать то, что я сейчас сказал.
– Давай попытаемся здесь как-то устроиться? Чтобы безопасно и спокойно, а? Давай? И наконец… ну ты понял.
– Обязательно. Я так и подумал. Кстати, – я снова ее поцеловал, – Федька нас зовет прогуляться.
– Это ты сам. – Она сразу ушла в отказ. – Я умираю как устала. Выполняй супружеский долг и потом вали с ним хоть до утра. Я спать.
