В сердцах Мира Цитадели жива мертвая тьма, но любовь двух человек пробуждает радость из глубин бесконечности. Вокруг вихрятся свет и тьма, но только рядом друг с другом они несутся к неизвестности, ощущая холодный стык вселенных.
Пожалуй, что я даже сконцентрировался на этой бутылке и чувствовал только ее, в то время как все мое тело куда-то исчезло, потеряло вес и материальность как таковую, я просто растворился в этой давящей и вибрирующей Тьме. Тонкий свист в ушах, бормотание миллионов безумных голосов, холод. Затем волна этого всего откатилась, схлынула, мне вернулась чувствительность, мир снова ушел в сепию и затем вернулись его цвета и звуки. Онемение понемногу отступило, я почувствовал под собой ноги. И затем уставился на пивную бутылку, которую держал в руке перед собой.
Оглянулся. Несколько человек поднимались с пола. Причем было видно, что они не упали, а именно сели. Чтобы не упасть, наверное. Кто-то засмеялся, кто-то присвистнул, бармен с силой потер лицо руками. Похоже, что несколько бутылок упало с полки, но что пластику сделается? И какого-то шока не было. Похоже, что это дело тут привычное.
– И часто такое бывает? – спросил я, снова забираясь на высокий стул.
– Когда как.
– И как тут летать?"
"– Рассчитывать время, – ответил Федька, вытащил из кармана пачку сигарет и прикурил, щелкнув какой-то странной зажигалкой. – Теперь уже не меньше суток до следующего трясуна. Может, и больше. Но точно не меньше. Если на следующий день не было, то опять не меньше суток. А так машины останавливаются, да.
– Давай. В другом мире такое тоже было. И как раз после этого много людей проваливалось.
– Вот я и говорю.
Федька отошел к стойке и быстро вернулся еще с двумя бутылками.
– За встречу, – он отсалютовал своей. – Даже не думал, что когда-то еще увидимся. Народ решил, что вы с Настей в свой слой ушли.
– Мы из разных, вот и занесло черт знает куда.
– И чего тогда ушли? Случайно?
– Нет, специально. Нормальной жизни хотели, не вечной.
– Может, и правильно. – Федька ответил не очень уверенно. – А я даже не знаю. Семью заводить не хочу пока, а триста лет молодости… хрен знает, может, я это просто представить не могу.
Из «Роки» мы пошли в еще один бар, с кухней, где смолотили под пиво же большую пиццу, а потом потопали домой.
