Автор
Лана осознает, что жизнь рушится: второй брак рушится, а она сама не в себе. Время превращает ее злость на мужа и себя в решимость изменить судьбу, даже если это означает выброситься из окна. Но как может одна женщина пересечь черту своей жизни?
Интересно, а что ей делать с фамилией Игнатьева? Он потребует, чтобы она её сменила или ей самой стать принципиальной и вернуть девичью? Это, конечно, не трудно, но она уже не чувствует и не воспринимает себя Ланой Вольцовой. Или ещё проще, как упорно называли её в школе – Светой Вольцовой. Если она решится на этот шаг, это станет кардинальной переменой в жизни. Куда большей, чем она в состоянии вынести. Зато всё вернётся на круги своя.
– Вы можете высадить меня в конце улицы, а не у дома?
Седовласый водитель кинул на неё задумчивый взгляд в зеркало заднего вида.
– Уже стемнело, Лана Юрьевна.
Лана Юрьевна. Она даже не представлялась ему, а мужчина в курсе. Хотя, кто знает, возможно, это вышколенность сотрудников Шохина.
– Ничего страшного. Я немного прогуляюсь. У нас здесь тихо, но спасибо за беспокойство."
"Автомобиль проехал мимо её дома, мимо дома Сизыха, и спустя минуту остановился на окраине пригородной улицы, впереди маячил пустырь, а ещё дальше виднелся сосновый лес.
– Я могу вас подождать…
– Нет, спасибо. Я в пяти минутах от дома. Поезжайте.
Сомнение во взгляде мужчины проскользнуло, но он всё же кивнул, и спустя пару секунд автомобиль тронулся с места. А Лана осталась стоять на дороге. Сначала смотрела вслед габаритным огням, а когда осталась одна, огляделась.
Ещё из-за этого места Лана была уверена, что Ваня уехал с этой улицы.
Напротив один из немногих оставшихся деревенских домиков. Пятистенок, с палисадником и дощатым забором. Кажется, в доме ещё кто-то жил, на окнах занавески, хотя свет не горел. Лана прошла к палисаднику и присела на кособокую лавочку. Сидела и смотрела по сторонам, слушала шум сосен, и даже не вспоминала, не хотелось. Лишь смотрела на пустырь, на котором когда-то был дом.
