Сейчас, глядя на Энди, он, как искусный ювелир, аккуратно снимает со своего кристалла пыльцу примеси пустой породы, осторожно полируя каждую грань.
Часа через полтора он объявляет перерыв, перекур, перекофе или чай.
— Я чувствую себя вылизанным котенком, — сообщает парень, разваливаясь в кресле. — Они так смотрят, что скоро слижут с меня кожу.
Стив улыбается. Вот он, еще один художник. Видит мыслеобразами.
— Жаль, не пишу романов. Я бы стянул у тебя эту фразу.
— Ну и как мой член?
Шон посмотрел парню в пах.
— Мне кажется - в спокойном состоянии.
Энди захохотал.
— Да я не о том! Я про рисунки!
— А-а-а, — протянул Стив. — Там тоже. Это плохо?
— Можешь предложить коррекцию?
— Ну-у-у, надеюсь, смогу тебе как-нибудь помочь, хотя задача видится мне почти неразрешимой.
— Ладно. Пока я там буду изображать идеальное тело, ты подумай, как бы ни облажаться. А пока предоставь мне сигарету и кофе.
— Горд назначением меня продюсером, костюмером, психоаналитиком и любовником к столь выдающейся капризной порнозвезде. Когда можно прийти за зарплатой?
Стив поклонился.
— Проценты будут определены вечером, если очень постараешься.
— Н-да, — протянул Шон. — Наконец-то я начинаю понимать, о чем это мне тут на днях Рой вещал. Детка вошел во вкус. Начинаю бояться.
— Ну тебя! — отмахнулся Энди, затягиваясь и запрокидывая голову.
— „Ну“ не получится, могу предложить себя только в „ню“."
"— Это как? — парень резко одернул голову.
— Аналогично тебе.
— Ню тебя! — мальчишка расплылся в улыбке.
— Иди уже! Мне нужно время подготовиться.
Минут через двадцать парень вновь стоял в позе греческой классики. Он -
тот же и не тот, словно змея, сбросившая обносившуюся шкуру и сияющая новой - влажной и яркой. И взгляд. Далеко не как у греческой скульптуры, сколь совершенной она ни была бы. Живой. Смазанный смесью игривости и кокетства. Вот тебе и детка! Двухнедельный, подобранный на улице щенок, выросший в огромного охотничьего пса. Он еще слизывает с рук молоко, но уже раздувает ноздри на запах добычи.
Стив еще раз прошелся между художниками. Он давно приметил те две работы, которые купит. Карандашные наброски. На каждой - Энди, и лишь на этих двух - детка, но ни на одной ангела. Рой приучил его знать, как движутся мышцы партнера, когда в момент асфиксии сознания он подчиняется воле желания, но у нарисованных Энди они двигались бы совсем по другому. Стив видел это.
Процесс становился утомительным. Тело парня съезжало с позы. У него затекали ноги, и он явно мучился никотиновым голоданием. И чего они столько возятся? Уже раз по пятьсот облапили его взглядами. Парень начал нервничать. В животе голодные кошки гремели погремушками.