— А после ты попросишь еще и место в стаканчике для зубной щетки? И крючок для полотенца?
— И ящик для трусов.
— Это уже слишком! Еще и ящик?!
— А еще я собираюсь пользоваться твоим мылом и туалетной бумагой.
— Блин! Надо было прежде подумать, а уж после предлагать. Но раз я был столь опрометчиво беспечен, и для поддержания своего дурного статуса придется признать, что предложение остается в силе при одном условии.
— Условии?
— Обещай не тратить слишком много туалетной бумаги.
— Это все?
— Страшно ответить. Вдруг ты захочешь чего-нибудь еще…
— Уже, — перебил Энди.
— Уже?! — Рой отпрянул. – Что, прямо здесь и сейчас?! Нет, постой! Я … Ну, в принципе… в целях медицинской профилактики… для выравнивания давления вакуумным способом…
Парень засмеялся.
— Рой, ты неисправим!
— Ну, ты же сам сказал, что уже хочешь…
— С этим я потерплю. Я хочу домой.
Маккена запнулся. Это так странно. Так лично. Так глубинно. Он испытал поток счастья. Полноводный. Теплый. Кто-то словно перевернул песочные часы, и они потекли, плавно отсчитывая новое время. Рой выиграл счастливый билет. Победил в детской игре «Угадай, в какой руке». Домой. Так просто и так сложно. Он моргнул, словно стер старую картинку. Сменил кадр. Поставил последний титр в трагедийном фильме с плохим концом. Душа его студии… фея его музы… возвращались, наполняя смыслом опустевшую жизнь… и теперь Рой пытается понять, где же он сам…
К вечеру Энди наконец попал домой. Правда на руках Роя, поэтому ничто не затормозило его в дверях, кроме, пожалуй, этих самых дверей. Стив, проявляя высший пилотаж тактичности, вспомнил про кучу внезапно накопившихся дел, опоздание на какую-то деловую встречу и умчался, едва лизнув каждого в щеку. Отъехав метров сто, он выдохнул, отменил все кучи, заменив их баловством морепродуктами в тайском ресторане.
— Ну, заходи, — улыбнулся Рой, стоя с Энди посреди гостиной.
— Не знаешь, куда сложить набор деталей твоей развалившейся игрушки?"
"— Заметь, любимой игрушки, а это значит, что я соберу ее вновь, отремонтирую, и она станет, как новенькая. Вот только одежку надо сменить кардинально. Эта от каких-то других кукол.
— Вот я и узнал твой секрет. Впадаешь в детство, поигрывая в куклы?
— Грешен. Испытываю страсть к одной из них.
— И что, она хороша собой?
— Очень, и от этого беда. Знаешь, не могу без нее уснуть.
Маккена, наконец, усадил мальчишку на стол.
— Так. Сейчас уберем лохмотья, отмоем, накормим и спать уложим. Энди, детка, скажи мне, как у тебя хватило ума и изобретательности отыскать эти ношенные-переношенные шмотки?
— Ну, видишь ли, Рой. После тебя, как бы это полегче сказать, я и сам весьма поизношен, так что… А если честно, ума не хватило, едва хватило денег.