Автор
Бездомный подросток спасает жизнь незнакомцу и не подозревает, как этот поступок перевернет его судьбу. Одно решение, принятое в момент сострадания, запустит цепь событий, которые полностью изменят его мир. История о том, как добрый поступок может стать началом новой жизни, полной...
Стала тоньше волоса, но она есть, и порвать ее не получается. И опять! Ведь говорил же себе «нет»! Чертова нежность! Признался в отношениях. Кому было надо?! Это меняет все. Все летит псам под хвост. Да и псы какие-то не совсем породистые, хотя порода не сильно меняет то, что у них под хвостом. Да и со статуей свободы что-то не то. Ну рухнула бы уже, наконец. Так нет! Зацепилась в опасном крене и ни туда, ни сюда. Кругом какая-то нейтральная полоса отчуждения. И все же парень того стоит. По-любому стоит. Рой уже пробовал, как это без него. Не вышло. И статуя раскачивалась, и нежность скреблась, и внутреннее «я» сопротивлялось. Да еще и муза капризничала.
— Я же говорила тебе, — шепчет на ухо, и теплое дыхание щекочет за ухом.
— Какого черта ты опять лезешь в мои мысли?
— Так ты думаешь так громко, что разве глухой не услышит. Сколько раз ты уже размышлял о сексе?
— Не знаю. Не считал.
— Зря. Все вокруг располагает. Сегодня сядет красное солнце и песок красный. Поснимаешь его? Я бы посмотрела.
— Ты так и будешь за меня решать?
— Боже упаси! Это твои мысли, и, знаешь, они мне нравятся…
— Может, хватит пялиться на голых мальчиков?
— Почему нет, если они красивые? Заметил, кубики на прессе намечаются? Щенячьи еще, но все же классно. Ему не стоит качаться больше. Самое оно, а?
— Ох и развратная же ты баба!
— И это мне ты говоришь?! Не ты ли тут вещал о нарушении всех законов? А, мистер Маккена?
— Ладно. Любуйся со стороны, сколько тебе влезет, только оставь мой мозг в целостности.
— О чем думаешь? — спросил Энди, заметив, что молчание затянулось.
— Хорошо бы село красное солнце. Поснимал бы тебя на закате.
— Рой, я уже позабыл, как это делать, — со странной интонацией произнес парень.
— Еще скажи, что стесняешься.
Энди не ответил, но Маккена понял, что тот старается покраснеть.
— Слушай, я излазил тебя вдоль и поперек, заглядывал внутрь, делал все, что мог изобрести, и теперь ты стесняешься?
— Угу.
— Ладно. Подумаю, что с этим можно сделать.
Машина медленно въезжала в закат. Огромное солнце разлилось, стекая за горизонт. Воздух тоже казался покрасневшим, густым и горячим. Закаленная медь богато окрасила пустыню, вычеканивая горделивые силуэты кактусов.
— Самое оно, — довольно заметил Рой. — Приехали.
— Как ты это определил? — не понял Энди, разглядывая ландшафт, который неизменно тянулся последних часа два.
— Давай, фото-звезда, вылезай навстречу своей популярности.
Маккена снимал.
