Автор
В мире Мир, который без меня, любое действие имеет последствия. Каждый шаг, будь то спасение жизни бродяжки или простая поступь в сторону, может оказаться непредсказуемым и потрясающим образом взаимодействовать с твоей судьбой. В этом альтернативном гей-романе, каждая часть книги раскрывает новые грани глубокого андеграунда, где не всегда можно узнать мир, как он есть на самом деле....
По-моему, неплохое вложение?
Энди бросился, обнял его и повис, обхватив ногами. Пожалуй, в этот момент Маккена получил один из самых долгоиграющих и страстных поцелуев. Во всяком случае, ему так показалось.
— Вот видишь, оно работает. Так в чем там фишка с этими шестами? Из какого такого дерьма они слеплены, что так быстро пленили тебя?
Мальчишка просиял.
— Это китайский пилон. Он толще…
— Люблю, когда что-то толще, — перебил Рой. — Продолжай.
— Он шершавый, чем-то покрыт, чтобы исключить скольжение…
— Не совсем приятно…
— Перестань! Ты все можешь опошлить!
— Побойся бога! Не знаю, о чем это ты! Я просто сказал, что люблю все толстое и гладкое.
— Ну да. И чтобы оно при этом скользило.
— Желательно. Почему нет?
— Рой!
— Что Рой? Еще в детстве я часами мог смотреть, как забивают сваи. Эта мощная поршневая машина завораживала меня. Я не мог оторвать глаз.
— Теперь понимаю, откуда у тебя эта любовь к забиванию свай.
— А насос от велосипеда? Поршень вдавливается в корпус, нагнетая давление.
— Да ну тебя!
— Итак, мы отвлеклись. Толстый шест, который не скользит. Где прикол?
— В технике трюка. В возможностях владения телом. На этом пилоне можно сделать то, что ты никогда не смог бы на обычном для стриптиза…
— Уж какой тут стриптиз, когда ничего не скользит!
— Опять?
— Молчу.
— Они не раздеваются, потому что можно получить травму. Ожог или очень сильно ободраться. Но ведь акробаты секси? Ты же видел, какие у них тела? Мечта идиота…
— Пожалуйста, без оскорблений.
— Ты бу-у-удешь меня хотеть. Я заставлю тебя…
— И за это я должен заплатить, чтобы после за свои деньги еще что-то хотеть? Отличная перспектива…
— Ты будешь, — Энди выделил последнее слово, дразня Роя языком, — меня хотеть так, как еще никогда раньше, а я время от времени буду к тебе спускаться. Может быть.
— Весь ободранный и в ожогах?
— Поначалу да.
— То есть, я должен на все это согласиться?
— Идем.
— Так там же ничего не скользит!
— В этом и суть! Не скользит, но они делают это!
— А если промахнутся?
— Тогда не повезло.
— Нет. Мне это уже совсем не нравится. Травмы, ожоги, вероятность переломать все кости…
— Это мне, а тебе вместо этого самое лучшее. Разве не честно? К тому же, если я промахнусь, ты получишь гарантию, что я никуда не денусь.
