Мальчишка подошел ближе, прежде, чем Стив заметил его. Он изменился в лице, и на нем застыло выражение, такое характерное для людей, застигнутых врасплох. Парень понял, что нарколог пытается вывести Роя из сильнейшего алкогольного опьянения. Тот уже начал подавать признаки жизни, но это были лишь неосознанные и беспорядочные движения.
— Энди?
— Я знал, что ты поехал сюда. Ты не умеешь врать.
— Не хотел, чтобы ты знал правду, — нелепо оправдывался Шон.
— Я давно знаю эту правду. Ничего нового, — тон парня убивал безразличием.
— Прошу тебя, иди домой. Не нужно тебе быть здесь.
Энди не отвечал. Просто долгим взглядом смотрел на Роя. Маккена пытался открыть глаза, но зрачки разъезжались, и он, вряд ли, что-либо видел.
— Ну, вот, — переговаривались врачи. — Розовеет. Сейчас всплывет.
— Давайте-ка его на диван.
Парень интуитивно нагнулся, чтобы помочь, но Стив остановил.
— Не надо. Тебе нельзя. Не трогай его.
Энди не стал спорить, отошел в сторону и огляделся. Сколько еще судьба будет приводить его в этот дом? Уже чужой дом. Просто дом.
Время шло. Парень молча сидел за столом и смотрел, как врачи ставят капельницу. Ему было жаль Стива. Только это. Он видел его переживания и не понимал. Почему? Рой плавал в болоте своих ипостасей, пытаясь определиться, но они были слишком размыты. Так и не сумев опознать себя, Маккена закрыл глаза и замер. Может быть, он отключился, может быть, заснул, Энди было все равно. Все, что он видел, уже было далеко от него, и он просто безучастно наблюдал. Наконец, врачи уехали, Стив отправил Ольгу домой, и в доме воцарилась тишина. Она была гнетущая, вязкая, словно вот-вот должна была затвердеть. Энди смотрел на капли, монотонно падающие в баллончике и стекающие по трубке, чтобы после смешаться с кровью Роя, и думал о Каплях Дождя. Он скучал по старику, и тот ходил сейчас в нем, потому что парень так чувствовал. Он чувствовал в себе кровь Джека, и только это было сейчас важно. Что Рой? Он сделал свой выбор.
Стив устало присел на стул и вздохнул. Ему было стыдно. Первый раз ему было так стыдно перед Энди. Огромное многокомпонентное чувство вины, к которой он не был причастен ни на йоту.
— Почему ты это делаешь? — спросил Энди, и Шон поднял на него тоскующие глаза.
— Я люблю его. Может быть, ты еще помнишь, что это такое?
— Иллюзия.
— Реальность. Что бы он ни сделал, в каком бы состоянии ни был, я молю бога только об одном — чтобы он был жив. Это все, что я прошу, и это все, на что я могу надеяться.
Это была правда, потому что Стив не умел врать, и Энди видел это. Шон встал, прошелся, обдумывая что-то, но вдруг повернулся к парню и посмотрел так, словно хотел выпросить что-то.
— Энди, — ему потребовалась пауза, чтобы решиться говорить дальше.