Попасть с улицы в сериал, сыграть самого себя… Черт возьми! Бывает же. Ну, Бернарда! Слава богу, что мир, в котором правят женщины, параллелен миру Маккены. Он бы не вынес. Люблю Стива. Этот острый маринованный чили. Сколько же он его ест! От него поцелуи терпкие и пряные. Подсадил Энди. Обожа… Нет, не то. С ума схожу от восхи… вожде… Подыхаю, короче. А еще… Надо думать о чем угодно, лишь бы не думать о том, как смотрит Энди. Серебристые лисицы! Вот они, уродливые твари, потому что Рой теперь только о том и думает, как Энди смотрит.
И от того, что он точно знает, о чем думает Энди, потому что смотрит именно так, становится невыносимо. Статуя его свободы сидит на постаменте, свесив ноги. Последнее время она горбит спину, и что-то у нее с позвоночником. Кстати, муза опять свалила свои чемоданы в гостиной. Не стала дожидаться Энди. Вернулась раньше. Ну, почему он так смотрит? Кто его научил? У Тиу такой сладкий малыш. Рой терпеть не может детей. Нет, он их, конечно, любит, только параллельно себе.
Но этот! От Энди были бы красивые дети. А от него самого? В смысле, от них двоих… Рой бы женился… Извращенец! Странная вещь, он уже думал об этом, но не уверен, что Энди не откажет. Чертовы социальные ячейки! Это простое желание делить с человеком и пиццу, и жизнь. А еще корзину для грязного белья и… Семья. Само понятие бьет по самому уязвимому. Но тогда как? Энди не знает, и Рой ни за что не признается, что разглядывал в ювелирном магазине обручальные кольца. Хреновый признак, но факт остается фактом.
Надеть парню на палец простой металлический кружок, засунуть в него свою свободу и признать, наконец, что хочешь этого больше всего. Просто видеть на его пальце… Боже, нет! Это так сентиментально. А если он откажет? Вот, черт! Ведь думаешь об этом серьезно. И не вдруг, а уже продолжительное время. Выходит, социум не избежать, и он не давит, а лишь закрепляет законы человеческого существования? Нет, все это бред! Какая семья?! И тем более у него, Маккены Гейла Роя? Хорошо еще, что статуя его свободы не в курсе такого поворота дела.
Ей не выжить. Она бы скинулась со своего пьедестала, не вынеся позора, и он может ее понять. Ну, зачем ей такие потрясения? К тому же, парень еще не видел, что он набрал пару лишних фунтов. Завтра надо сдохнуть на беговой дорожке. Скорость на семерочку и угол подъема на шесть, и так минут на сорок… тридцать… хотя бы двадцать пять. Десять лет тому назад Энди чуть не убил его на этой беговой дорожке.
