На несколько мгновений юноша растерял все слова, а когда наконец опомнился, то единственное, что ему удалось выдавить из себя, было:
— Прости, я испортил твоё платье.
Она поднесла руку к разрезу в атласной ткани на груди, как раз над сердцем.
— Другого выхода не было, — сказала она. — Но этот разрез всегда будет напоминать мне о том хорошем, что ты сделал. — Она помолчала несколько секунд и добавила: — Я слышала о поезде. Джил всё рассказала.
До этой встречи Милос проигрывал в своей голове объяснение с Мэри не меньше сотни раз, заготовил массу всевозможных оправданий, но сейчас, стоя с ней лицом к лицу, ничего не мог вымолвить, кроме:
— Боюсь, я всё испортил...
— Да, это так, — подтвердила Мэри. Затем обернулась к Лосяре, который стыдливо прятал покрасневшие и вспухшие от слёз глаза. — Что это с ним?
— С Хомяком случилась беда, — ответил Милос. — Его загасил шрамодух.
Мэри фыркнула — звук, совсем не подобающий настоящей леди.
— Никаких шрамодухов нет. Тебе не мешало бы почитать мои книги и освежить память.
— Извини, Мэри, но шрамодух существует. Я видел его собственными глазами и видел, как он загасил Хомяка. Мне кажется, именно поэтому и проснулись все междусветы.
Мэри призадумалась.
— Так значит... шрамодухи действительно существуют... и один из них бродит по этому городу. Он ищет послесветов, чтобы гасить их?
Милос покачал головой.
— Нет, ему нужен только я. А теперь, думаю, он и за тобой начнёт охотиться. — Помолчав, он добавил: — Его направляет один парень — он когда-то странствовал с нами. Его зовут Майки.
Мэри вскинула на него глаза — ошеломлённые, дикие, чем-то очень похожие на глаза Майки. Это было до того обескураживающе, что Милос не выдержал, отвёл взгляд.
— Ты сказал «Майки»?
— Да.
— А фамилия у него была?
Милос пожал плечами, но Лосяра, потихоньку продолжавший всхлипывать, пробурчал:
— МакГилл. Майки МакГилл. Как у монштра. Он ешшо утверждал, што это он тот монштр и ешть. А ешшо он говорил, што вы ш ним родштвенники. Он вообше был врун ешшо тот.
— Конечно, он лгал, — сказала Мэри, однако вид у неё был менее уверенный, чем минуту назад. — Любой, кому взбредёт в голову воспользоваться шрамодухом для своих грязных целей, солжёт и глазом не моргнёт.
В дверь хранилища снова заколотили.
— А там у вас кто? — спросила Мэри.
Милос жалко улыбнулся.
— Я собирал урожай душ... ради тебя. Ты хотела больше послесветов... Ну, вот я и подстраивал всякие несчастные случаи...
Мэри положила ладонь на дверь хранилища, наверно, чтобы ощутить вибрацию под ударами, сыпавшимися на дверь с той стороны.
— Сколько их?
— Што вошемьдешят три, — ответил Лосяра. — Я вёл утшёт.
— Ты же хотела, чтобы я собирал для тебя души, да? — умоляюще спросил Милос.