Ветра, который бы надул паруса, не было, однако судёнышко пошло рассекать волны, потому что его паруса полнились воспоминаниями обо всех гонках, в которых оно принимало участие. Призрачная яхта радостно пустилась в путь, подгоняемая неумирающей памятью о своём предназначении, и за её кормой на живой воде не вилась кильватерная струя.
— Вот видите! — крикнул Джикс тем, кто в нерешительности жался на пирсе. — Волноваться не о чем!
Джикс отвёл яхту подальше от причала, выполняя простые манёвры, чтобы показать оставшимся на берегу, как всё легко и просто. Однако в тот момент, когда яхта оказалась на открытой воде, произошло нечто непредвиденное.
Рея описала широкую дугу, ловя память ветра, дующего поперёк их курса, и судёнышко неожиданно резко наклонилось на правый борт. Джикс бросил взгляд за спину, на Милоса — тот стоял, крепко держась за мачту и намотав трос вокруг запястья. С причала не было видно, что это Милос развернул рею, потянув за трос.
— Мне ужасно жаль, — сказал Милос.
Но он явно ни о чём не сожалел, потому что продолжал тянуть трос ещё усерднее. Яхта легла набок. Кошмары-«матросы» кричали и хватались за что придётся, но без толку. Их выбросило за борт, и они исчезли под волнами живого мира без малейшего всплеска. Похабник Фабиан не успел даже высказать своё отношение к происходящему с помощью некоего простого слова из пяти букв. Всех их безжалостная гравитация утащила на дно залива и дальше — в центр земли. Джикс попытался удержать маленькую Инес, но из этого ничего не вышло. Последнее, что он увидел перед тем, как над ней сомкнулись воды — это жалобные глаза девочки.
Джикс всеми силами старался удержаться на яхте, но судёнышко опрокинулось с такой быстротой и неожиданностью, что он потерял опору и канул в воду. И теперь, всё быстрее и быстрее падая на дно залива, единственное, что он чувствовал — это глубину предательства и коварства Восточной Ведьмы. Как же жестоко он обманулся, недооценив эту злобную дьяволицу!
* * *Никто из стоявших на причале не видел причины происшествия. Всё, что представилось их глазам — это то, как яхта стремительно перевернулась и пятьдесят послесветов полетели в воду. Поднялся крик и плач — но никто не кричал так громко и с такой болью, как Джил.
Мэри заключила в свои объятия столько детишек, сколько смогла.
— Отвернитесь! Не смотрите! Не надо смотреть!
В считанные секунды все послесветы, отправившиеся с Джиксом, пропали. Яхта по-прежнему держалась на воде, но только килем вверх. И тут вдруг из воды показалась рука, вцепившаяся в перевёрнутый корпус судна. Рука принадлежала Милосу.
— Гляньте на его руку! — воскликнул кто-то. — Она запуталась в верёвке!
— Какое счастье! — сказала Мэри. — Давайте посмотрим, не спасся ли кто-нибудь ещё.