Старая арена — самое большое мёртвое пятно в этом маленьком городе — приютила всех послесветов Мэри; к тому же она могло бы послужить отличной штаб-квартирой для новых скинджекеров — тем, по замыслу их хозяйки, предстояло на днях отправиться на свою первую операцию. Загвоздка только в том, что никто пока не представлял себе, что это будет за операция.
И тут на сцену выступил Лосяра. Парня никто никогда не осмелился бы обвинить в гениальности, но оказалось, что теперь, когда рядом не было Хомяка, он стал гораздо смышлёнее. Потеря друга вдохновляла его на подвиги. Лосяра, как выяснилось, был очень умелым скинджекером-разведчиком. Он собрал обширную базу данных об Одессе и о том, какие чудеса может здесь совершить команда заинтересованных в результате дела скинджекеров.
Мэри превратила комментаторскую кабину в оперативный центр. Отсюда ей была видна вся арена, и она могла следить за всеми своими ребятишками. Внизу под кабиной располагалась баскетбольная площадка, а вместе со старым стадионом в Междумир перешло и несколько мячей. Площадка никогда не пустовала. Многие послесветы играли, ещё большее количество довольствовалось ролью болельщиков; остальные рассыпались по всему стадиону, забрались на трибуны и снова впали в ритуал. Одни и те же игры, одни и те же разговоры... Детишки были довольны: в непривычной обстановке знакомые действия вселяли в них покой и радость. Таково следствие стабильности и постоянства, считала Мэри, такова сила привычки. Поэтому когда на стадионе объявилась Оторва Джил, Мэри не удивилась: Джил тоже подвержена привычке, как и все остальные.
— Конечно, ты по-прежнему одна из нас, Джил. — Мэри тепло обняла новоприбывшую. — Я понимаю, как тебе больно, и прощаю тебя.
Джил кивнула, но ничего не сказала, потому что если бы она попробовала что-то сказать, то, скорее всего, не сдержалась бы и набросилась бы на Мэри с горькими обвинениями. Может быть, эта ханжа и простила её, но она-то никогда не простит её за то, что та послала Джикса вниз, к центру Земли! Ах, если бы объявить Мэри, что фокус не вышел, что Джикс не утонул! Вот бы полюбоваться, как перекосится её распрекрасная мордашка! Ради такого даже провалить миссию не жалко.
Мэри приняла молчание Джил за смущение — девчонка, видимо, стыдилась своего эмоционального взрыва там, на причале.
— Давай забудем прошлое, — проговорила Мэри. — Как никак, за мной долг — долг благодарности. Никогда не забуду, что ты первой из всех занялась жатвой душ!
Джил не могла заставить себя посмотреть ей в глаза. Жатва — не та вещь, которой стоило бы гордиться.