Но не только. Каждый вскрик безвинной жертвы и каждый всхлип скорбящего тоже сохраняются в вечности.
Нет, так происходит не с каждым вдохом-выдохом; но те из них, что получают особый смысл — неважно, плохой или хороший — вселенная не забывает. Всё это смешивается и образует воздух, которым, случается, дышат послесветы; воздух, напоённый чувствами и незабываемыми впечатлениями.
И поскольку эти моменты в гармонии с вечностью, то воздух в Междумире не движется, ветры не дуют. Ты наверное, спросишь: а как же тогда может «Гинденбург», самый большой в мире дирижабль, пересечь Атлантический океан, если его не несут небесные течения? Ответ очень прост: зачем нужен естественный ветер, дующий на восток, если есть сверхъестественный?
* * *— «На железной на дороге проливал я пот!»[9]
В тот день, когда Мэри нанесла поражение Нику и её армия захватила его поезд, в небеса над Мемфисом взмыл гигантский воздушный корабль «Гинденбург» — прежнее средство передвижения Небесной Ведьмы.
На борту находилось только двое послесветов: маленький машинист паровоза, известный под именем Чух-Чух Чарли, и Джонни-О.
Они были преданными друзьями Ника Шоколадного Огра, и оба оказались в неподходящем месте в неподходящий час.
— «На железной я дороге работал днями напролёт!»
Кабина пилота пустовала; поскольку она была заперта на замок, а ключа к нему у наших героев не было, то управлять дирижаблем оказалось невозможно. Двигатели молчали, руль заклинило — и такое положение, по-видимому, будет сохраняться ещё неопределённо долго.
— «Слышишь, как гудок зовёт нас рано утром на порог?»
В тот первый день своего путешествия оба мальчика сидели друг напротив друга, а ведро с монетами стояло между ними. И Чарли, и Джонни-О знали, для чего предназначены монеты — для оплаты за переход в следующий мир. Надо положить монетку на ладонь, перед тобой откроется туннель, и ты вспомнишь своё имя, вспомнишь, кем был при жизни, а потом полетишь к свету в конце туннеля. После всех проведённых в Междумире лет, мальчики могли бы теперь уйти туда, куда уходят все.
.. если бы взяли по монетке.
— «Слышишь, как старшой горланит: Дайна, дуй в свой рог!»
Но ни тот, ни другой не решались. Чарли попросту боялся, а Джонни знал — он ещё не готов. Что-то глубоко в душе подсказывало ему, что он ещё не до конца отыграл свою роль в Междумире.
В самом начале их путешествия сверхъестественный ветер, дующий со стороны Миссисипи, был так силён, что просто швырнул их по направлению к востоку.
