Дескать, что это за жопа мира, в которую я попал вместо обещанного приличного отеля? Почему на завтрак предлагают всего семнадцать видов сыров, а в ванной нет отдельного полотенца для вытирания задней поверхности ушей? И вот за это вот я такие деньги заплатил?
Но впечатлила меня не отрубленная башка, а то, что висело на крюке над алтарём. Судя по платью, это что-то не так давно было деревенской девушкой. Кости, обтянутые кожей — без единого, как и у чёрта, признака разложения. Босые ступни девушки были насажены на рога. Выглядело это так, словно из неё вытянули саму жизнь — посредством рогов.
В стороне было свалено какое-то тряпье. Подойдя, я понял, что это такие же скелеты, как и висящий над алтарём, только более давние. Тот, кто поставлял сюда людей, сначала вешал их на крюк, а потом, когда жизни в теле больше не оставалось, снимал пустые оболочки и складировал в углу.
— Ну и тварь ты, Бирюк, — пробормотал я. — Ты что тут, твою мать, устроил⁈
Я снял с крюка труп, положил к остальным. И ухватил за рога чертячью башку.
Людские жертвы однозначно предназначались этой твари. Не знаю уж, где Бирюк отлавливал людей, в лесу или в соседних деревнях. Башкой я планировал от души постучать об пол, чтобы выпустить пар — коль уж Бирюка под рукой не оказалось. Но тут случилось неожиданное. Башка открыла глаза. Чёрт уставился на меня и заверещал.
— Ух ты! Охотничек! Свеженький! Во радость-то привалила! И тащить не надо, сам ко мне пришёл!
— Не к тебе, а за твоими рогами. Важный нюанс.
Глаза распахнулись шире. Потом вовсе выкатились на лоб. Чёрт меня узнал.
— Влади-имир! Неужто ты? Неужто по сию пору живой?
— Как видишь. Недорабатывают твои соратнички. Прошлой ночью вия убил.
— Врёшь! Смертному вия не убить!
— Ещё как убить. Это у вас просто в документации ошибка. Но ты о ней уже никому не расскажешь, на тебя у меня другие планы.
Я снова попробовал изобразить Знак. И снова потерпел неудачу.
Чертячья башка у меня в руках аж затряслась от хохота.
— Да это я поправку на окружающую среду не внёс. Сейчас заработает.
Я швырнул башку оземь. Рубанул мечом — аккурат между рогов.
Череп чёрта треснул. Хлынула знакомая зелень, заливая вытаращенные глаза.
— У-у-у, негодяй, — заныл чёрт. — Больно! А я тебе даже сдачи дать не могу! Так не честно!
Трещина начала срастаться. Не собираясь дожидаться, пока это произойдёт, я снова взмахнул мечом. Вонзил острие клинка в трещину. Усилил меч Костомолкой.
Башка мелко затряслась, как будто к ней подключили ток.
