— Ты в них не путаешься ещё?
— Ну, Марусю Юлей не называешь?
— Осторожно, лужа! Чего под ноги не смотришь? Ноги намочишь — простудишься, вон, погода какая стоит.
— Ох, спасибо, ты такой заботливый, Владимир.
— Я тоже тебя люблю, Настя.
— Че… Да я тебя сейчас!
Вскоре мы добрались до дома градоправителя. Ночь. Все приличные люди спят, даже неприличные об этом подумывают.
— Как бы её наружу выманить, — задумался я.
— А хреном перед окном помаши — мигом выскочит, — внесла рацпредложение Земляна.
Я только головой покачал. Если уж в эту голову что-то запало — можно только переждать. Сопротивление бесполезно.
Расположение комнат в доме я помнил превосходно. Помнил комнаты дочерей, спальни Абрамова и его супруги. Комнату горничной. Гостевую, в которой ночевал. Других гостевых как будто не было. А если и были, то «дежурная», та, что чаще всего используется, наверняка эта. То есть, по логике Юлия должна быть там. Рискнём.
Найдя нужное окошко, я подобрал маленький камешек и бросил в стекло. Стекло звякнуло. Почти сразу за ним показался силуэт. Я подогнал Светляка к своему лицу и помахал рукой.
Силуэт за окном исчез.
— Мне уйти, может? — предложила Земляна.
— Вот до чего ж ты ядовитый человек, Землян! Хорош уже. Работаем.
Юлия подбежала к нам, кутаясь в пальто, через пару минут.
— Вы не один? — удивилась, увидев Земляну.
— Владимиру втроём больше нравится, — отозвалась та.
— И то правда, втроём лучше! Я думаю, может, и больше потребуется…
— Что случилось? — спросил я. — Абрамов домогается?
Мы отошли подальше от дома, в глубину сада. Нашли среди облетевших деревьев беседку и сели там. Юлия начала рассказывать.
— Да, конечно, господин градоправитель домогаться начал сразу же. Я ему передала от вас привет, как вы и наказывали. Он рассердился, на несколько дней отстал. А потом — снова начал. Я не давала ему никаких поводов и никаких надежд, клянусь!
— Это продолжалось до начала прошлой недели. И вдруг — как отрезало. Он потерял ко мне всякий интерес. Зато внезапно воспылал страстью к собственной жене.
— Какой ужас, — сказала Земляна. — К собственной жене!
— И то правда, — не удержался я. — Секс с женой — это ж инцест какой-то. Ничего святого в человеке.
— Вы понимаете, — смущаясь, объясняла Юлия, — они каждую ночь… Да так громко…
— А тебя завидки взяли — кинулась Владимира искать? — фыркнула Земляна.
— Что? О Господи, нет, что вы такое обо мне думаете! Я… Нет!
— Ладно, ладно, — кивнул я. — Ну, проснулся у Абрамова интерес к жене. Может, к семейному психологу походили. И что?
— Я поначалу думала, приворожила она его. Не слепая же, верно, заметила, что он ко мне неравнодушен. Но смотрю — а госпожа Абрамова как будто и сама не рада тому, что происходит. Целыми днями бледная да вялая.