– Грана-а-а-аты! Пли-и-и-и! – заорал я, когда конники были метрах в семидесяти.
Полторы сотни гранат полетели в одну сторону, и полторы в другую. Взрывы уже не каменных – железных гранат, напитанных магией лесанийских умельцев, оказались ужасающи для всадников. Посечённые осколками всадники и лошади падали не десятками – сотнями. На поле воцарился настоящий хаос. Ослеплённые, испуганные, раненые кони крутились, неслись в разные стороны. Атака захлебнулась. А арбалетчики методично пускали стрелу за стрелой, откидывая разряженное оружие назад и тут же получая новый арбалет. Пока кавалеристы справились с конями и откатились назад, арбалетчики успели собрать отличную жатву. По моим скромным подсчётам на земле осталось, как минимум, пять тысяч «непобедимых» торнийских всадников. Остальные тридцать пять тысяч ускакали почти до горизонта – лье за три от нас.
– Кретон! – заорал я, – С пятью сотнями на выход! Добить раненых, отрубить им головы и взять с собой! Времени даю десять минут!
Я очень боялся, что получившие по зубам торнийские конники просто обогнут гуляй-город и рванут на наши основные силы. И этого допустить нельзя было ни в коем случае. Пять сотен дружинников со щитами под командованием Курта рванули в сторону устроенного побоища. И уже через полминуты, когда бойцы стали быстро и деловито рубить головы раненым всадникам, стоны боли со стороны торнийцев сменились криками ужаса. А от основных сил противника, увидевших, что делают мои дружинники, раздался даже различимый здесь вопль ярости. Кавалерия, презрев опасность, уже разворачивалась и перестраивалась для удара по рубящим головы дружинникам. Я дал сигнал к отступлению, и мои солдаты споро отошли к гуляй-городу и скользнули внутрь, когда всадники не успели проехать и половину расстояния.
– Головы одеть на шесты и поднять над стенами! – распорядился я, и, объясняя свою жестокость, пояснил: – Не мы их сюда звали. И ехали они не пряниками нас кормить! Пришедший с мечом…
– В орало и получит, – примиряюще закончил Яг, – Запомнили, вашество! Никто и не спорит!
Спустя минуту, над стенами гуляй-города взметнулось три сотни вражеских голов, и мы вновь услышали утробный вой ярости торнийцев.
– Зарядить арбалеты! – заорал я. – Готовиться к новой атаке!
Но на этот раз торнийцы уже не рванули на гуляй-город сломя голову. И я сделал вывод, что командует ими совсем не глупый человек.
